Аргентинское танго - Джанет Дейли

Теплая солнечная флоридская погода отступила под напором штормового фронта. Три дня серая мелкая изморось то и дело сменялась тропическими ливнями, заливавшими все вокруг. И так же сыро и мрачно было на душе у Лес. Но в тот день, когда она возвращалась домой после визита к матери, дождь наконец прекратился и сквозь разрыв в облаках хлынули сверкающие солнечные лучи. И на душе у Лес также стало светлее после разговора с Одрой. Когда «Мерседес» подкатил к дому в испанском стиле, на губах Лес играла улыбка, не покидавшая ее в пути. Она оставила машину стоять у входа и избежала по низким ступеням к резной входной двери.

— Эмма! — позвала она, входя в прихожую. — Я — дома. Звонил мне кто-нибудь?

Дневная корреспонденция была аккуратно сложена на столике в прихожей. Лес остановилась, чтобы просмотреть ее, пропуская различные счета и извещения. Она искала письма от Роба и Триши. Внизу стопки лежал тонкий коричневый пакет, адресованный ей лично.

Интересно, от кого это? Лес взяла сверток и посмотрела на обратный адрес. Бандероль пришла из отеля в Нью-Йорке, где они всегда останавливались. Спрашивая себя, что может оказаться в пакете, Лес просунула палец под край коричневой обертки и разорвала ее. Внутри находилась плоская коробка.

В это время послышались шаги. Из столовой вышла Эмма.

— Как прошел ленч?

Лес полуобернулась к ней, рассеянно улыбнувшись своей полной седовласой секретарше. Пальцы ее продолжали срывать обертку с коробки.

— Неожиданно оказался гораздо более приятным, чем я ожидала.

Лес открыла крышку коробки. Сверху лежал сложенный листок бумаги. А под ним — черная шелковая ночная рубашка, отороченная кружевом. Удивленно нахмурившись, Лес развернула письмо. Эмма продолжала что-то говорить, но Лес уже не слушала ее. Она быстро пробежала глазами машинописный текст, затем перечитала его еще раз, более медленно.

Дорогая миссис Томас.

Белье, находящееся в этой коробке, обнаружила одна из наших горничных, когда убирала Ваш номер после Вашего недавнего визита в Нью-Йорк. Мы взяли на себя смелость выстирать и выгладить свою находку, прежде чем отправить ее Вам. Надеемся, эта задержка не вызовет Вашего недовольства.

Мы весьма ценим то, что Вы являетесь постоянным клиентом нашего отеля.

С искренним уважением…

Письмо заканчивалось затейливой росписью.

Лес опять глянула на ночную рубашку и даже приподняла край черного лифа. Вещь была не ее. Она никогда не носила черного белья.

— Что-нибудь не так?

Лес наконец очнулась и поняла, о чем спрашивает Эмма. Что-то удержало ее от того, чтобы сказать секретарше, что пакет прислали ей по ошибке.

— Нет, конечно, нет. — Лес быстро положила листок назад в коробку. — Вы, кажется, говорили, что звонил Эндрю?

Она смутно припоминала, что Эмма произносила его имя.

— Да. — Эмма нерешительно смотрела на Лес, не будучи вполне уверена, что та ничем не расстроена. Но вслух она ничего не сказала. Независимо от того, как долго работают вместе работодатель и его служащий и насколько они близки, их всегда разделяет тонкая невидимая линия, и Эмма не стала ее пересекать. — Он звонил, чтобы сказать, что сегодня немного задержится. Предлагает вам планировать обед часам к восьми.

— Спасибо. — Лес отошла от столика в прихожей, сжимая коробку в руках. — Просмотрите, пожалуйста, остальную почту.

Войдя к себе, она заперла дверь и подошла к выложенному изразцами камину. Достав письмо, она положила коробку и оберточную бумагу на кофейный столик, а затем подтянула поближе стоявший на дальнем конце стола телефон. Затем набрала номер, указанный на бланке отеля вверху письма. Надо как можно быстрее убедиться, что произошла какая-то ошибка, а не то разыгравшееся воображение сведет ее с ума.

— Это звонит миссис Томас из Флориды. Я хотела бы поговорить с миссис… — Лес замялась на миг, чтобы взглянуть на подпись под письмом. — С миссис Нэш.

— Подождите минуту, пожалуйста.

— Хорошо.

Однако Лес показалось, что прошла не минута, а целая вечность, прежде чем в трубке раздался голос женщины, представившейся как миссис Нэш.

— Я миссис Томас… Миссис Эндрю Томас, — начала Лес.

— Слушаю вас, миссис Томас. Я ждала вашего звонка. Мы нашли ночную рубашку, которую вы забыли, когда гостили у нас две недели назад. Она уже выслана по почте. Со дня на день посылка должна быть у вас.

— Но я… мне кажется, я ничего у вас не оставляла. Вы уверены, что это моя рубашка? — Ее рука стискивала телефонную трубку с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Совершенно уверена. Когда горничная нашла ее в вашем номере, она позвонила нам, чтобы спросить, что с ней делать. Мы решили, что лучше всего выстирать рубашку и отослать ее вам во Флориду. — В голосе женщины послышалось беспокойство. — Это черная шелковая ночная рубашка с кружевной вставкой на груди, не так ли?

— Да, именно так. — Лес глянула на вызывающее одеяние в лежащей на столике коробке и сама почувствовала, как нервно ломается ее голос. — Но я ничего не теряла. — Она закрыла глаза, пытаясь заглушить первый приступ раскалывающей голову боли. — Где горничная нашла ее?

— Кажется, она говорила, что рубашка лежала между простыней в ногах кровати. Вероятно, именно поэтому вы ее не заметили, когда укладывали вещи.

— Возможно… Спасибо, миссис Нэш.

Лес положила трубку на рычаги.

Она почувствовала, как все внутри у нее похолодело, и, прижав руки к груди, принялась слегка раскачиваться, чтобы унять боль. По щекам градом покатились слезы, и Лес ощущала на губах их соленый вкус. Ее сознание, казалось, онемело от сокрушительного открытия, которое она только что сделала, но что-то подсказывало ей, что это скоро пройдет.