Аргентинское танго - Джанет Дейли

— Привет! — Триша, широко улыбаясь, плюхнулась на стул рядом с шезлонгом матери.

— Привет, — сказала Лес.

Дочь улыбалась настолько заразительно, что нельзя было не улыбнуться ей в ответ. Лес перевела взгляд на Роба, стоявшего, привалясь бедром к стулу Триши.

— Как прошла игра?

С тех пор как Роб приехал домой, он ежедневно играл в поло — в дружеских матчах, которые клуб устраивал для местных любителей. Такие игры были нужны, чтобы выявлять перспективную молодежь и постоянно пополнять списки команд новыми запасными игроками. Так что у Роба была возможность постоянно практиковаться.

— Хорошо. Мы выиграли со счетом двенадцать — три.

— И это он называет «хорошо»! Что за ложная скромность, — съязвила Триша. — Да вы разнесли их в пух и прах.

— Поздравляю. — Лес подняла стакан с виски, салютуя победителю, затем сделала большой глоток. — А у меня для вас хорошая новость. Сегодня я получила письмо от Фионы Шербурн. Она пригласила нас остановиться в их поместье, когда мы поедем в Англию в этом июне. — Лес посмотрела на Роба. — Она считает, что это самое удачное решение, поскольку ты собираешься играть в турнире Виндзор-парка за «Севен-Оукс», команду Генри. Она пишет также: Генри хвастался, что пристроит тебя своим «звонарем».

— Звонарем? — удивилась Триша.

— Так называют игрока с невысоким рейтингом, который играет выше своего гандикапа, — пояснила Лес.

— Надеюсь, что сумею оказаться достойным. — Брови Роба высоко приподнялись от радостной неожиданности.

Лес редко удавалось увидеть с глазах сына воодушевление. Это случалось только тогда, когда Роб играл в поло. Его любовь к этому спорту могла соперничать разве что с решимостью Роба совершенствоваться в игре. Лес была рада, что может дать ему возможность получить хоть какой-то опыт международных соревнований.

— Кстати, — заметила Лес, — в этой поездке в Англию удовольствия достанутся не одному только Робу. В начале лета в Британии — самый разгар светских приемов. И хотя я знаю, Триша, как ты относишься ко всяким выездам в свет, там, я думаю, они тебе понравятся. По крайней мере ты сможешь увидеть чуть ли не всех наиболее интересных людей Европы. Фиона собирается устроить грандиозный прием, когда мы будем у нее, и я уверена, что мы получим приглашения и от всех ее друзей.

— Что ж, возможно, это окажется забавным, — проговорила Триша.

Однако девушка знала, что есть только один человек, которого она действительно хочет увидеть, — это Рауль Буканан. Такова уж человеческая природа — желать того, чего невозможно получить. Может быть, если она когда-нибудь узнает Рауля поближе, он ей совсем не понравится. Однако очень немногие мужчины произвели на нее такое впечатление, как Рауль.

— А отец едет с нами?

— Вряд ли он сможет оставить свою контору на такой долгий срок. Скорее всего он присоединится к нам уже в Париже. — Лес встала. — Ну а сейчас, мне кажется, пора нам всем подумать о том, чтобы привести себя в порядок перед обедом.

— Мы придем через пару минут, — пообещала Триша и осталась у бассейна, наблюдая, как мать прошла через патио к застекленным дверям и вошла в дом. Роб тронулся было вслед за нею, но сестра остановила его.

— Скажи, она не показалась тебе странной? — спросила она.

Роб немного помолчал.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Просто иногда она ведет себя так, словно чем-то слегка угнетена.

— Она же сказала, что у нее болит голова, — напомнил Роб.

— Так-то оно так… — Однако Триша не была уверена, что дело только в этом. На поверхности все выглядело нормальным и обычным, но иногда она чувствовала какие-то дурные вибрации, источника которых не могла определить.

— Сегодня в поло-клубе я слышал, как ты расспрашивала всех налево и направо об этом аргентинском игроке Рауле Буканане. С чего это тебе вздумалось?

Триша пожала плечами, изображая безразличие.

— Меня просто интересовало, где он сейчас играет.

— И что ты выяснила?

— На «Ретаме» в Сан-Антонио. В это время года где-нибудь в тех местах обычно устраивают большую фиесту. Я бы не отказалась на нее поехать. Говорят, там намного интереснее, чем на других таких праздниках.

Лес окинула взглядом пляж. Эндрю наплавался и уже выходил на берег. Лес наблюдала, как муж развернул махровое пляжное полотенце, вытерся досуха, затем перекинул полотенце через шею и зашагал к расположенному поблизости от дома строению — домику для отдыха, где имелись душевые.

Заметив Лес, стоящую на веранде, он помахал ей рукой, а затем, сложив ладони рупором у рта, прокричал:

— Я хочу принять душ и переодеться! Давай потом выпьем по рюмочке!

Лес помахала ему в ответ, и Эндрю исчез в душевой.

Кажется, сейчас ей стоит попытаться сделать шаг к примирению.

Смешав пару коктейлей в баре, помещавшемся в игротеке, Лес начала спускаться по крытой внешней лестнице, соединявшей домик на берегу с главным домом. На ногах у нее были пляжные сандалии на резиновой подошве, и она почти бесшумно ступала по широким ступеням, стараясь идти как можно медленнее и осторожнее, чтобы не расплескать стаканы, которые держала в руках.

Она добиралась до домика для отдыха почти целую минуту. Открыв заднюю дверь и войдя, Лес приостановилась, чтобы закрыть за собой дверь, и тут услышала, что Эндрю с кем-то разговаривает по телефону. Невольно Лес стала прислушиваться к тому, что он говорит.

— Конечно, — проговорил Эндрю, помолчал немного, затем добавил: — Непременно буду. Пока.

Теплота его голоса, интимность тона сказали Лес гораздо больше, чем ничего не значащие слова, которые он произносил. Когда он повесил трубку, Лес пылала от ярости.

— С кем это ты только что говорил?

Ее требовательный голос резко прозвучал в тишине, и Эндрю, вздрогнув от неожиданности, обернулся с виноватым видом. Однако он быстро нашелся.

— Кто-то ошибся номером. Звонили и спрашивали каких-то Карлайлов.

— Лживый негодяй! — вне себя от гнева выкрикнула Лес и бросила стакан ему в голову. Брызги спиртного и кубики льда разлетелись в разные стороны. Эндрю увернулся, и пустой стакан с грохотом разбился о стенку, осыпавшись на пол стеклянными осколками.

— Лес, бога ради…

Но она не хотела слушать ничего из того, что он собирался сказать.

— Ты звонил ей, так ведь? Это была Клодия, верно? — Лес вся дрожала от переполнявшего ее возмущения.

— Лес, я говорил тебе…

— Я знаю, что ты мне говорил.

Через стеклянную переднюю стену комнаты отдыха до нее, как сквозь вату, доносились отдаленные крики и смех. Эти звуки вернули Лес к действительности. Усилием воли Лес взяла себя в руки.