Две тайны, три сестры - Барбара Фритти

– Хотела бы я знать. Если и дальше так пойдет, пожалуй, безопасней вернуться на воду… – пошутила она.

– Знаешь, какие кошмары мне снятся уже несколько недель подряд? – с тоской спросила Эшли.

– Мне не снятся. В открытом море не только акулы были основной нашей заботой.

Кейт вспомнила про акул несколько часов спустя, когда незадолго до закрытия Тайлер вошел в книжный магазин. Темно-синий свитер, надетый на рубашку поло, в точности повторял цвет его глаз. Внешний вид Тайлера должен был располагать к себе, но его манера двигаться, смотреть на нее заставили Кейт вспомнить об опасных хищниках, круживших время от времени близ лодки. Они сопровождали их в течение всего путешествия: подплывали совсем близко, на время исчезали, потом снова всплывали. Никогда нельзя было утверждать, что они ушли. Никогда нельзя было сказать с полной уверенностью, что эти рыбы и другие обитатели моря не нападут, даже если их не провоцировать.

Кейт научилась уважать акул так же, как уважала море. И хотя она слишком плохо знала Тайлера, чтобы испытывать к нему подобные чувства, но у нее было ощущение, что гораздо опаснее его недооценивать.

– Кейт, добрый вечер. Вот я и вернулся, – заявил Тайлер. Глаза его вызывающе блестели, когда он подходил к прилавку.

– Не сомневалась. – Кейт возилась с бухгалтерскими документами. – Что же вам нужно теперь?

– Удовольствие от вашей компании.

– Да-да, конечно, – недоверчиво усмехнулась она. – Думаю, у вас появились дополнительные вопросы.

– Несколько, – подтвердил Тайлер.

– Может быть, я смогу подсказать вам более интересную тему для статьи, чем моя семья, – предложила Кейт.

– Хорошо, давайте. Что, например?

– Микки Дэвис мне рассказывал, что в прошлом году видел русалку у берегов Флориды.

– После того, как много выпил? – спросил Тайлер с иронией. – Хорошая попытка, но я не пишу ни о чем подобном.

Кейт потерла за ухом карандашом, подумала еще секунду.

– Владелец гоночной яхты «Салли МакГи», которая заняла третье место в нашей гонке, только что женился в шестой раз. И представьте себе, его первую, третью и шестую жену зовут Салли.

Тайлер прыснул смехом, но сдержался.

– Вы только что придумали это.

– Это не выдумки, клянусь! Он сказал, что Салли для него счастливое имя.

– Сомневаюсь, если он женился шесть раз.

– Любопытная точка зрения. Почему бы не развить ее? – улыбнулась Кейт.

– Расскажите мне о шторме, – требовательно сказал Тайлер.

Румянец спал с лица Кейт, отчего лоб и скулы показались ему прозрачными.

– О шторме? Вы имеете в виду прошлую ночь? По прогнозам синоптиков, на нас вылилось около месячной нормы осадков.

– Перестаньте юлить, словно морской конек, вы знаете, что я имею в виду. Самый роковой момент гонки – день, когда разыгрался шторм, который едва не отправил всех участников гонки на дно моря.

– Почему вы хотите об этом знать?

– Потому что мне нужно.

– Хорошо. – Кейт помолчала, погрузившись в воспоминания. А потом сказала: – Это было ужасно. Огромные волны, ветры злющие, как монстры. Я не могу найти подходящих слов, чтобы описать, что творилось вокруг. Казалось, на нас надвигается товарный поезд. Но мы боролись – и выстояли. На самом деле больше мне нечего сказать. – А сама подумала: «Или, по крайней мере, ничего другого тебе из меня выудить не удастся».

– Кто-нибудь пострадал?

– Синяки и шишки, не более того.

– Что бы вы делали посреди океана, если бы кто-то оказался ранен? – продолжал расспросы Тайлер.

– У нас была хорошая аптечка, как положено. Папа знает, как оказать первую помощь, достаточную для того, чтобы добраться до ближайшего порта.

– Ваш отец опытный человек. И вы тоже. Я все еще не могу взять в толк, как три юные девушки смогли справиться с лодкой такого размера. Вы что-то не очень похожи на мускулистых амазонок.

– Мы с сестрами хорошо знали морское ремесло. Вы не поверите, конечно, но мы научились плавать тогда же, когда и ходить. Некоторые дела требуют бо́льших физических сил, но мы старались на совесть и справлялись хорошо. Мой отец настоял на том, чтобы мы упражнялись вязать узлы и складывать снаряжение с самого раннего детства. Некоторым детям читают сказки на ночь, а мы тренировались – приседали, отжимались, качали пресс, делали упражнения с отягощениями.

– Похоже на рабство, – заметил Тайлер.

– Ну, папа подбадривал нас как мог, развлекал, когда мы тренировались.

– Чем же?

– Сказками о море, о парусном спорте. В его рассказах всегда были герои – мужественные, решительные, физически и духовно сильные. Они вдохновляли нас. Отец учил, как следует использовать ум и тело, чтобы совершить, казалось бы, невозможное. Именно это мы делали во время гонки и добились восхитительных результатов.

– Слышу нотку гордости в вашем голосе?

Она вздохнула, ей хотелось бы сказать «нет».

– Я думаю, можно себе позволить немного.

Тайлер задумчиво изучал ее.

– У вас с отцом сложные отношения?

– Мягко сказано.

– И никто из вашей семьи с тех пор не участвовал в гонках. Не могу не спросить почему.

– Те одиннадцать месяцев, кажется, промелькнули слишком быстро, вместив столько впечатлений, что хватило бы на целую вечность, не говоря уже о двух годах жизни под парусом до гонки. Одного раза для хрупких девушек вполне достаточно, Тайлер.

– Вы впервые назвали меня по имени. – Он склонил голову. – Пожалуй, мне это нравится. Дает надежду, что мы идем на сближение.

– Ну, я бы на особую доверительность и откровенность на вашем месте не рассчитывала, пока не начну называть вас Тай.

– Буду иметь в виду. А теперь как насчет ужина?

Кейт отрицательно покачала головой. За пять минут разговора с ним она так завелась, что и думать о еде противно.

– Нет, спасибо.

– Почему?

– Я не хочу обедать с вами, потому что устала с вами говорить. Не хочу притворяться и прятаться и в то же время абсолютно не горю желанием обнаружить неосторожно раскрытую мной информацию опубликованной в каком-то журнале через несколько месяцев.

– Хм… Так, значит, не горите… Ну что ж… Сдаюсь! Предлагаю перемирие и торжественно клянусь исключить всякие записи во время нашей приватной беседы, – подняв смиренно руки, предложил Тайлер.

– Я не дурочка. Ни одному профессиональному журналисту не удавалось избежать такого соблазна и сдержать данное обещание, и уж тем более такому, которому удалось взять интервью у Фиделя Кастро.