Две половинки - Татьяна Алюшина

С каждым днем он все отчетливее понимал, что такая «семейная» жизнь, когда все, что делала и говорила жена, вызывало только отторжение и раздражение, не может продлиться долго.

Не тот он был мужик, чтобы смирится с ролью альфонса при богатой жене, представляемого нужным людям в виде дачного приложения. При том что на работе Больших жил совершенно иной жизнью, далекой от всех этих людей, их суеты денежно-деловой – трудной и часто страшной, с каждодневным преодолением, перегрузками на грани истощения…

Он говорил себе: «Хватит! Ты сдохнешь, если будешь приползать и дальше с одной войны на другую!» – и прекрасно осознавал, что если сам не покончит с этим фарсом, то жизнь заставит, но гораздо более сурово, и непременно по башке!

Но, как водится, обстоятельства мешали.

То его трудная, не оставляющая места ни для чего иного работа, и вечная усталость, и тупое от нее безразличие – а-а, пусть делает, что хочет. То последовавшая за этим обида, вызвавшая горделивую позу не сдающегося трудностям и обстоятельствам врача, с постоянным ожиданием, что жена одумается, заметит, какой он замечательный, или прогорит. То трудный переезд на новую квартиру, ремонт, временная неустроенность, немного примирившая семью.

А потом одно за другим случились два изменивших его жизнь события.

К нему в кабинет, наделав переполоха своим появлением среди персонала всей больницы, пришел заместитель министра МЧС.

– Вы доктор Больших? – не постучавшись, вошел в кабинет крепкий, среднего роста мужчина.

– Я, – поднялся из-за стола Степан, собираясь тактично выдворить незваного посетителя.

Но воздержался почему-то.

Мужик вошел, удовлетворившись ответом, закрыл за собой дверь, сел на стул возле стола и спросил:

– Чаем угостите? Под разговор.

И представился.

Случилось так, что вчерашний тяжелый пациент, поступивший к ним – старик со сложными переломами правой руки от ключицы до кисти и пальцев, один из пострадавших на автобусной остановке, в которую врезался грузовик, и с которым Степан провозился долгих восемь часов, по кусочкам складывая, как мозаику, его кости – был родным отцом заместителя министра.

– Я о вас много слышал, и не один раз! – попивая жиденький чаек, хитро щурясь, сообщил чиновник и неожиданно спросил: – К нам пойдете?

– Куда это «к вам»? – опешил Степан.

– Медицина катастроф. Слышали такое?

Больших кивнул – слышал, разумеется! И не только слышал, на семинары ездил и многое для себя узнал!

– Это как раз по вашей специализации. Вы ведь экстренной хирургией и травматологией занимаетесь?

– Да, – не выходя из потрясенного состояния, кивнул Больших.

– Подучиться, разумеется, придется, но немного. Специфика работы в полевых условиях, работа в команде. У вас степень какая-нибудь есть?

– Нет. Не успел защититься. Когда?

– А что не жалуетесь, что не дают? – стрельнул жестким взглядом из-под прищура замминистра.

Степан махнул безнадежно рукой – о чем говорить!

– Диссертация хоть готова?

– Да вот она лежит, как макулатура! – горестно признался Степан и вытащил из ящика стола пухлую папку – А толку! Кандидатский минимум ни один не сдал – некогда! А-а-а!

И кинул папку назад в стол.

– Не прибедняйтесь, Степан Сергеевич. Статьи я ваши просмотрел. Грамотные статьи. Интересные. Так что, пойдете? Нам нужны лучшие, поэтому и зову. – Отставив чашку, он поменял тон с простецкого, почти отеческого, на серьезный: – Диссертацию поможем защитить, зарплату будете получать большую, по-настоящему большую, достойную. Машину выделим в полное личное и служебное распоряжение. Работа, правда, трудная, грязная и опасная. Вылетать, выезжать на все ЧП, катастрофы, по стране и всему миру, назначим вас руководителем одной из медицинских бригад. Вникать, учиться, перестраиваться на иной стиль работы придется быстро и зачастую в процессе самой работы. Требования самые жесткие, но обещаю: скучать и расслабляться будет некогда. Вам надо подумать, с женой посоветоваться? Звоните, советуйтесь, решайте прямо сейчас.

– Какое советоваться! – поразился Больших. – Конечно, я согласен!

– Отлично! – сдержанно порадовался замминистра, вставая. – Да, и личный вопрос: отца моего есть кому передоверить? А то ведь утверждают, что, кроме вас, никто не справится.

– Есть, – заверил Больших, – у нас хорошие врачи. Самое главное для него сейчас – это уход, приготовьтесь к долгой реабилитации, физиотерапия, специальные упражнения. Рука будет работать.

– Спасибо вам за него большое, – очень по-человечески поблагодарил чиновник. – Вам позвонит мой секретарь, вечером, передаст список необходимых документов. Завтра придете в министерство оформляться.

– Что, вот так сразу? – не выходя из состояния легкого шока, спросил недоверчиво Больших.

– Мы не Госдума и не та контора, чтобы тянуть с решениями и делами! – отрезал замминистра совершенно министерским тоном. Попрощавшись, мужчина вышел за дверь, оставив Степана в полной растерянности осмысливать, на что только что он подписался.

К переменам в карьере мужа Надежда отнеслась довольно равнодушно, поздравила без особых эмоций – для нее его новая работа ничего не меняла, как пропадал Степан сутками на работе, так и дальше собирается пропадать, напротив, теперь отсутствовать он будет гораздо более продолжительное время. Надя давно уже равнодушно относилась к его делам.

А он с молодым энтузиазмом ухнул в учебу, тренинги, занятия, неделями не вылезал с полигона, где проходили учения, приближенные к реальным условиям на месте катастроф.

Помолодел. Загорелся новизной, впитывал знания с такой внутренней радостью, которую и забыл, что когда-то испытывал.

С тщательно скрываемым страхом и мандражом вылетал в первую действительно серьезную экспедицию в качестве руководителя медицинской бригады, на наводнение в Индонезию.

Не без ляпов мелких, но справился! И ребята у него в бригаде замечательные, сам отбирал, присматривался к людям – работать же вместе, а специалисты, каждый – как редкие бриллианты, на подбор!

Не все так просто и не в один день, ему приходилось не только лечить и спасать, но и решать множество организационных вопросов, руководить людьми, вырабатывать вместе с руководителем всей эмчээсовской команды стратегию проведения спасательных операций, учиться работать большим коллективом – слаженно, до миллиметра и секунд времени.

Он уставал как черт, голова работала на пределе от усвоения новой информации, а тело ныло от физических нагрузок, но Степан засыпал радостным и просыпался радостным.

Ему не просто нравилось, ему было интересно! И он чувствовал, что живет!

Постепенно тело перестало ныть, привыкнув к каждодневным многокилометровым пробежкам и силовым упражнениям, а мозги научились без суеты и паники впитывать знания, раскладывая по полочкам в памяти. И через какое-то время Степан вдруг осознал, что стал хорошим специалистом.