Амели без мелодрам - Барбара Константин

В то утро мы явились на работу опустив головы. Но он ничего не сказал. Мы ждали весь день. Он не проронил ни слова. Промурыжил нас до вечера. И мы работали молча, даже не переглядывались. Вот до чего мы струсили. Вечером, когда все рабочие разошлись, он зашел к нам. У нас коленки затряслись, и он, должно быть, это заметил. Он усадил нас и сказал, что хочет с нами серьезно поговорить. Мы уже достаточно взрослые, чтобы понять.

— Вот что, старички… Сдается мне, вы любите фрукты? Прекрасно. Из этого я делаю вывод, что вы знаете все сады в округе? Ну, к примеру, сад папаши Буатара, что на Ореховой дороге? Понимаете, о ком я говорю? Ну, дом на выезде из деревни. Скрытый от всех. Он гораздо удобнее, чем сад кюре. Достаточно поставить кого-нибудь следить за дорогой — и спокойненько… В общем, объясняю. Вы чего хотите? Остаться маленькими недотепами, которые не разбирают, что хорошо, что плохо, или желаете, чтобы вас сцапали жандармы? Хочу, чтобы вы знали, парни. Кюре, может, и хорош для мессы, но в остальном — берегитесь! Если хотите знать, я знаком с теми, кто горько пожалел, что сходил к нему на исповедь… Столкнуться с Буатаром вы не рискуете: он перебирается в Виши. А потому взять у него немного фруктов — все равно что дать ему понять, что вы о нем думаете. В некотором роде…

Мы обалдели. Вот уж чего мы никак не ожидали! Жан, наш хозяин, объяснял нам, как и у кого лучше тырить! Это был просто переворот в наших мозгах!

— А вы, старички, хоть знаете, что такое Сопротивление?

Ничего мы не знали. Мы и вправду тогда были настоящими маленькими недотепами… Мы замотали головами. И тогда он нам стал рассказывать о Сопротивлении, о маки и обо всем… Мы слушали затаив дыхание. Он хорошо говорил. Смотрел нам прямо в глаза. Как мужчина с мужчинами. Отвечал на все наши вопросы и не держал нас за каких-нибудь сопляков. Он нас уважал. Мы такого еще не знали.

Ясное дело, он нас покорил.

Под конец он встал и сказал:

— Держите рты на замке. Я на вас рассчитываю, парни. До завтра.

На другое утро все, как обычно, вышли на работу.

С той только разницей, что с того дня мы подкладывали ему в котомку то грушу, то яблоко. Из тех, что крали из сада папаши Буатара.

Наши первые шаги в Сопротивлении…

И разрази меня гром! Эти фрукты имели привкус свободы! Такого я потом никогда не испытывал…»