Тайные наслаждения - Джорджетт Хейер

Вскоре после полудня лорд Карлайон повез в поместье Хайнунз смирившуюся, но отнюдь не умиротворенную миссис Шевиот. Они, неторопливо собравшись, степенно отправились туда в карете его светлости, и милорд взялся скрасить утомительную скуку размеренной езды тем, что показывал своей спутнице различные местные достопримечательности, леса, холмы и долины, которые, по его словам, вскоре покроются нежными пролесками и колокольчиками. Миссис Шевиот отвечала ему с холодной вежливостью, не более того, не пытаясь даже сменить тему.

– Здешний пейзаж не слишком впечатляет, – сказал Карлайон, – а вот в окрестностях Хайнунз встречаются очень красивые места, и я вам их непременно покажу.

– В самом деле? – осведомилась она.

– Разумеется – когда вы стряхнете с себя уныние и меланхолию.

– Я вовсе не предаюсь унынию и меланхолии, – едко ответила Элинор. – Вы втравили меня в такую историю, милорд, что мне стоит лишь посочувствовать! Как можно ожидать, чтобы я пребывала в приподнятом расположении духа? Вы начисто лишены тонкой душевной организации, сэр!

– Боюсь, это действительно так, – совершенно серьезно ответил Карлайон. – Мне часто доводилось слышать подобные обвинения, и я считаю их справедливыми.

Повернув голову, девушка взглянула на него с легким любопытством.

– И кто же вас обвинял, сэр, если мне позволено будет узнать? – с подозрением осведомилась она.

– Мои сестры, когда я не мог разделить их чувства в некоторых случаях.

– Вот как! Но из вашего рассказа я заключила, что все ваши братья и сестры обожают вас.

Он, улыбнувшись, ответил:

– Вы хотите дать мне понять, что сильные родственные чувства, связывающие нас, усугубили мою и без того отвратительную властность?

Элинор была вынуждена рассмеяться.

– Должна заметить вам, милорд, – сказала она, – ваша манера в самых недвусмысленных выражениях объяснять то, что было высказано крайне деликатно, представляется мне гадкой и невыносимой! Более того, я почему-то склонна полагать, что, если бы у меня разболелся зуб и я сказала бы вам, что умираю от боли, вы принялись бы уверять меня в том, что от этого еще никто не умирал!

– Несомненно, именно так я и поступил бы, – согласился он, – если бы счел, что вас терзают подобные опасения.

– Вы положительно невыносимы! – повторила Элинор.

К этому времени их экипаж уже достиг Хайнунза и неспешно катил по заброшенной, неухоженной подъездной аллее, меж зарослей разросшихся кустов и деревьев, ветви которых почти смыкались над головой.

– Здесь все напоминает сцены из популярных романов! – приветливо воскликнула миссис Шевиот.

– Бо́льшую часть этих кустов придется убрать, а оставшиеся – тщательно проредить, – ответил он. – То же самое касается и некоторых ветвей – их следует обрезать, и я насчитал по крайней мере три засохших дерева, которые нужно спилить.

– Спилить? Мой дорогой сэр, вы безжалостно разрушаете всю волшебную ауру этого места! Надеюсь, здесь имеется расщепленный молнией дуб. А вот о том, не бродит ли по здешним тропинкам призрак, держа собственную голову под мышкой, я не спрашиваю: это было бы непростительной глупостью.

– В самом деле, – с улыбкой согласился лорд.

– Естественно! Дом выглядит так, словно в нем живут привидения. Нисколько не сомневаюсь, что именно поэтому в нем остались всего двое зловещих и мрачных обитателей. Смею предположить, после ночи, проведенной в этих стенах, я лишусь рассудка от ужаса и вам придется препроводить меня в Бедлам^[16] без дальнейших проволочек!

– Я всецело полагаюсь на ваше присутствие духа, мадам.

Еще через несколько минут экипаж остановился перед домом. Элинор оперлась на предложенную ей руку, вышла из кареты и на миг замерла, критическим взором оглядывая окружающий пейзаж.

Английский парк бурно зарос сорняком, и девушка окинула его лишь беглым взглядом. А вот сам особняк при ярком дневном свете оказался очень даже симпатичным зданием, построенным два века назад, с закругленными окнами и высокими дымовыми трубами. Пожалуй, на современный вкус он был несколько длинноват и эклектичен, а бо́льшую часть его искусной кладки скрывали заросли вьющихся растений; но Элинор вынуждена была признать, что приятно удивлена.

– Весь этот плющ придется убрать, – заявил Карлайон, тоже обозревая фасад особняка.

– Ни в коем случае! – возразила Элинор. – Вы только взгляните, как он чудесно нависает над окнами! Пожалуй, даже в самый яркий день в таких комнатах царит полумрак. Подумайте и о том, что стебли при малейшем дуновении ветерка наверняка стучат в оконные стекла, словно призрачные пальцы! И после этого вы еще можете говорить о том, что плющ надо вырвать? У вас совершенно не романтический склад ума!

– Несомненно. Однако пойдемте внутрь, иначе вы простудитесь, если будете и дальше стоять на таком восточном ветре!

Старый Барроу уже настежь распахнул перед ними дверь. Элинор догадалась, что это не первый визит Карлайона в Хайнунз с тех пор, как они вместе уехали отсюда давеча вечером. Барроу смотрел на нее с явным любопытством, но на лице его не было заметно и следа удивления; окинув холл беглым взглядом, девушка заявила, что помещение хотя бы попытались сделать пригодным для обитания.

– Барроу, это – ваша госпожа, – сказал Карлайон, кладя свою шляпу на стол. – Миссис Шевиот, позвольте заверить вас, что Барроу сделает все от него зависящее, чтобы вам здесь было удобно. Немного погодя вы наверняка пожелаете встретиться с миссис Барроу и отдать ей нужные распоряжения. А сейчас позвольте показать вам дом, если вы не слишком устали с дороги.