Муки любви - Памела Бэрфорд

— Нет. — У Мег задрожал подбородок.

— Ты боишься меня, Мег?

— Нет! Нет, Джек, конечно же, нет! — Ее глаза до краев наполнились слезами. — Как я могу бояться тебя после всего, что между нами было? Ты… ты отец моих детей.

— Я угрожал ему. Ты слышала. Все слышали.

Мег помотала головой.

— Мне все равно. Ты никогда бы не сделал ничего подобного. Ты совсем другой. На такое не способен мужчина, которого я… — Она резко умолкла.

Джек едва устоял на ногах от головокружительного чувства облегчения.

— Не буду отрицать то, что я ненавидел его, Мег. Этот человек слишком многое у меня отнял. В ту минуту, когда я угрожал ему, я действительно верил, будто способен на такое.

— Но ты не способен, — сказала Мег. — Ты ни за что бы не осуществил свою угрозу. — Она спрятала руки в карманы куртки и устремила взгляд на искрящийся в лунном свете залив. — Я готова выслушать твою историю.

— Какую?

— Ты знаешь.

Теперь, когда она проявила желание услышать про его тюремное прошлое, он не знал, с чего начать.

— Мне было пятнадцать лет, — приступил Джек, поглаживая подбородок, — а Митчу двадцать один. Я рассказывал тебе о Митче.

— Единственное, что мне известно о твоем брате, так это то, что он всю свою взрослую жизнь то сидит в тюрьме, то выходит оттуда.

— По большей части сидит. И если тюремные власти будут построже и перестанут отпускать под честное слово, то в ближайшее время он не появится на свободе… Я всегда равнялся на него, пока был маленьким. Благоговел перед ним. Знаешь, мой отец бросил семью еще до моего рождения. Митч заменил мне его. — Джек помолчал. — Но то, что я сделал… Я знал, что делаю. Даже дожидаясь в фургоне с включенным мотором, когда Митч вломится в магазин крепких напитков с пистолетом в руках. Магазин этот был в двух шагах от моего дома. Владельцем был тощий хилый старик — чуть ли не ста лет от роду.

Мег терпеливо слушала с непроницаемым выражением на лице.

— Я вышел из машины посмотреть сквозь большое окно витрины, что творится внутри. — Джек поморщился. — И был потрясен, когда увидел, как Митч в своей дурацкой маске лыжника тычет пистолетом в лицо старику. Я как будто впервые увидел моего брата без прикрас. Мелкий хулиган. Неудачник.

— Он… он застрелил хозяина магазина?

Джек помотал головой.

— Старик вытащил из-под прилавка огромный старый револьвер. Антикварная вещь. Наверное, времен первой мировой войны. Митч просто окаменел и уставился, как идиот, на ствол этой пушки. И старик выстрелил в него. Я подскочил к брату и потянул за воротник. Митч выл, ругался и был весь в крови. Старик стоял у двери со своей огромной пушкой и целился прямо в меня.

Мег взволнованно поднесла руку ко рту.

— А потом я увидел, как изменилось его лицо. Он узнал меня.

— На тебе не было маски?

— Нет. Мег, я знал этого старика с малых лет, мы жили по соседству. Никогда не забуду, как он смотрел на меня, опуская револьвер.

— Что случилось потом?

— Я сел за руль. Гнал фургон, лавируя между машинами, и орал на Митча. Он не хотел, чтобы я вез его в больницу. Когда минут через пять нас сцапали полицейские, я вздохнул с облегчением.

— Но тебе же тогда было лишь пятнадцать. Как могли посадить тебя в тюрьму в таком возрасте?

— В моем случае окружной прокурор мог ограничиться семейным кодексом, но он из кожи вон лез, чтобы представить меня как отпетого хулигана. Прокурору был нужен показательный пример. И меня осудили по статье уголовного кодекса. От пятнадцати до сорока пяти месяцев содержания под стражей. Посадили, правда, на минимальный срок. И пятнадцать месяцев дали условно. Но если я проведу за решеткой еще хотя бы месяц, то буду лишен избирательных прав.

— Вот почему Пит обратился в службу частного сыска.

Джек утвердительно кивнул.

— Только для того, чтобы разлучить нас?

— Это был его персональный выпад против меня.

После некоторого колебания Мег спросила:

— А ты… ты совершил еще что-нибудь? После того случая?

— Нет. Если бы не Митч, то я не пошел бы на преступление. Это не оправдание, — поспешно добавил Джек. — У меня нет оправданий. Я только хочу, чтобы ты поняла, как все случилось.

— Кажется, теперь я понимаю. Спасибо, что рассказал.

— Спасибо, что выслушала.

— Я понимаю, почему ты утаивал от меня свое прошлое.

Ему не следовало спрашивать, но Джек все-таки спросил:

— Это что-нибудь изменило бы? Если бы я рассказал тебе обо всем при нашей первой встрече?

— Я сама задавала себе такой вопрос. Правда в том, что я просто не знаю…

Осознавала ли Мег, что кроется за ее словами? Значит, он ей не безразличен, как она хотела себя уверить?

— Достаточно откровенно, — сказал он. — Похоже, мое прошлое действительно больше не имеет особого значения. — После неловкой паузы Джек прервал молчание словами: — Итак, об этой бейсбольной бите. Кто, по-твоему, мог ударить ею Пита прошлой ночью? Или спихнуть с лестницы.

— У меня есть кое-какие мысли на этот счет. А у тебя?

— Ах вот как, я должен высказаться первым? — Джеку было на удивление трудно облекать в слова свои подозрения: в конце концов, он обвинял близких Мег. — Ты помнишь празднование Дня благодарения здесь же пять лет назад? Тогдашнюю драку между Нилом и его стариком?

— Как я могу забыть? Пит тогда бросил Каролину ради Тани. Нил был оскорблен тем, как отец поступил с его матерью. Ему тогда было семнадцать. Однако я не ожидала, что он кинется с кулаками на Пита, а ты?

— Ожидал. Мальчишка тогда был вне себя от бешенства.

Несмотря на возраст, Пит имел перед сыном преимущество — трезвый рассудок, не омраченный яростью. Он увильнул от удара и уложил Нила на пол, расквасив ему нос.

— С той поры Нил немного поостыл, — заметила Мег, — но, по-моему, его чувства к отцу не особенно переменились.

— Он просто стал более скрытен. Пять лет таил ненависть.

— Значит, ты подозреваешь Нила? — спросила Мег.

Джек пожал плечами.

— Он поджидал своего часа. Так или иначе, но отец по доброй воле ничего ему не завещал, и тогда он стал крутить с Таней, которая, как мы теперь убедились, весьма любвеобильная женщина. В любом случае финансовое будущее Нила отныне выглядит многообещающим.

— Нил, похоже, считает, что своего часа дожидается не он один, — угрюмо обронила Мег.

— Пусть думает, что хочет. Если ты всерьез способна подозревать меня в связи с той женщиной, то тогда ты совсем ничего обо мне не знаешь, Мег. Ну, я выложил свои подозрения. Теперь твой черед.