Резюме сердцеедки - Влада Орлецкая

Мечты о спокойном вечере у телевизора были развеяны телефонным звонком. Звонила Надежда.

— Соня! Ну кто так делает! — звучал из трубки ее возмущенный голос.

— Привет, Надя…

— Не заговаривай мне зубы! Ты просто плюнула нам всем в лицо! Это что, твой очередной заскок?!

Отчитывать их за какую-нибудь провинность было прерогативой Ритули, и если уж ей звонит спокойная и рассудительная Надежда, да еще вопит, как разъяренная мартышка, — значит, она и впрямь совершила что-то непоправимое. Впрочем, Соня так не думала. Она всего лишь вернулась домой. И чего так орать?

— Почему та уехала, ничего никому не сказав?!

«Никому» — это, конечно же, Андрею Вершинину. Оказывается, помимо Ритули у него появилась еще одна фанатка.

— Надя, я устала… — вздохнула Соня, стараясь поскорее свернуть неприятный разговор. — И вообще, я спала, когда та мне позвонила… Знаешь, мне завтра на работу, поэтому…

Она для пущей убедительности громко зевнула в трубку, но Надежда была неумолима.

— От дури своей та устала! Идиотка! Разве можно так обращаться…

Соня положила трубку.

Зачем она звонила? Разве непонятно: она хочет побыть одна. Ей никто не нужен. Никто.

Вершинину она не верила, точнее, не хотела верить. Она почти поверила ему, когда он сказал, что развелся и что у него никогда не было детей, но испугалась новых переживаний, а когда ехала домой, смотрела в окно на мелькающие дачные участки, станции и перелески и думала о том, что произошло с ней за эти две недели, она ничуть не сожалела, что уехала не простившись. Никто никого не любит, и это не повод для переживаний. Это причина, чтобы немного поумнеть.

У нее была по меньшей мере неделя в запасе, но на следующий день Соня пришла в офис и убедила Лилию Вадимовну в том, что обязанности Шелепова прекрасно может выполнять Светлана Сидоркина. А на Светино место лучше взять новенькую сотрудницу или же переманить кого-нибудь из другого кадрового агентства.

Ленчик собирался нарочито медленно. Вид у него был такой, будто Соня — детоубийца. В кабинете повисло тягостное молчание. Полина Игоревна уткнулась в компьютер, словно хотела залезть в экран монитора. Света сосредоточенно перекладывала из папки в папку анкеты кандидатов. Соня поливала цветы, краем глаза следя, чтобы Шелепов не прихватил с собой какие-нибудь важные бумаги. Степа Авдонин как ни в чем не бывало занимался своими компьютерными делами.

Наверное, Ленчик думал, что Соня на прощание устроит ему скандал, будет кричать и всячески поносить его, — тогда он сможет почувствовать себя героем или, по крайней мере, невинной жертвой. Но Соня молчала. Стояла тишина, и было слышно, как обижено сопит уволенный.

Когда Шелепов наконец закрыл за собой дверь, Соня с безмятежной улыбкой сказала остальным:

— Ну что, девочки… тут у нас в шкафчике скопилось очень много папок со старыми данными. Давайте организуем небольшой субботник и разберем их. И пораньше пойдем домой…

Вечером ей позвонил Вершинин — видимо, кто-то из девчонок дал ему номер ее телефона. Она даже не удивилась, только испытала легкую досаду.

— Привет, Соня, — сказал он, но, поскольку она молчала, спросил: — Тебе не надоело от меня бегать?

— Андрей, прости меня, но я тебе сейчас ничего ответить не могу.

— Почему? Вообще, что происходит?

— Ничего не происходит.

— Это я как раз понял… Сонь, ты специально, Да? Что я тебе плохого сделал?

— Ничего.

Он тяжело вздохнул.

— Слушай, давай встретимся и поговорим.

— Мы уже говорим.

— Это не разговор.

Соня молчала.

— Ты хочешь вернуться к своему Демину?

— Разболтали уже…

— Да, Рита мне рассказала.

— Кто бы сомневался, — пробормотала Соня.

— Ты же молчишь, как Зоя Космодемьянская. Все приходится узнавать от третьих лиц… Сонь, я, между прочим, вопрос задал.

— К Стасу я не вернусь.

Вершинин как будто обрадовался.

— Прогресс! Хоть что-то… Знаешь, не очень-то приятно чувствовать, когда тебя используют как отдушину… Слушай, хочешь, я к тебе приеду?

Соня поняла: он вошел во вкус и так просто от нее не отвяжется.

А если еще и узнает дорогу к ее дому… А потом и она к нему привяжется, что чуть было не произошло там, на базе, и когда придется отдать его другой, она просто этого не переживет…

— Нет, лучше я к тебе приеду, — сказала она. — Ты сейчас где?

Он так обрадовался, что Соне на какую-то долю секунды стало совестно. Ровно на долю секунды.

— Сонечка! Конечно, приезжай! Я в своем клубе… Ты помнишь, как ехать? Хочешь, я вызову тебе такси?

— Не надо, Андрюш, я сама найду. Я помню.

Она отключила домашний и мобильный, чтобы Андрей не мог ей дозвониться, и изнывала от тоски весь вечер, потому что думала о нем и вспоминала, как хорошо им было вместе. В нем чувствовалось что-то родное, чего не было у Демина. У Стаса в избытке имелись и блестящий ум, и красота, и сексуальность. А этого не было. Потом она поняла — чего. Родной души. Все то, что он говорил и делал, могло быть адресовано любой другой женщине. Андрей же был именно с ней, хотел именно ее, любил именно ее. Она тоже его любила. И панически боялась. И его, и себя, и этого чувства, которое в прошлом уже принесло ей боль. Прошло время, и боль постепенно притупилась. Он больше ей не позвонит.