Реальная вечеринка - Татьяна Тронина

– Главный вопрос всех времен и народов: яйца курицу не учат или, может быть, все-таки учат? Сегодня с вами, уважаемые телезрители, опять я, Иннокентий Бурдовский. И мы опять говорим о школе № 5555.

Клава придвинулась ближе к экрану телевизора и сделала звук погромче.

– Напоминаю сюжет нашего предыдущего репортажа, – вещал Бурдовский, сидя в студии. – Я рассказывал о вопиющем случае, когда учитель физики позволил себе рукоприкладство в отношении одной из учениц и ученица была вынуждена обратиться в медицинский центр…

На экране замелькали кадры, и появилось лицо Светы Родченко – бледное, с текущими по щекам слезами.

– Позавчера, перед последним уроком, я подошла к учителю физики, – слабым, дрожащим голосом начала она. – Я ему сказала: «Петр Никифорович, умоляю вас, позвольте мне исправить годовую оценку…» А он взял и стукнул меня указкой по руке!

То, как снимался этот репортаж, Клава видела собственными глазами – пару дней назад, но сейчас снова поразилась, насколько непринужденно играла Света. Она и в самом деле выглядела бедной, несчастной овечкой – с этими слезами, в старомодном платье в горошек и жалостной косыночке, под которую были спрятаны ее эффектные волосы. Всякий, кто не знал правды, обязательно возненавидел бы злодея, посмевшего обидеть это трепетное создание!

На левой руке трепетного создания был гипс, а справа стояла Жанна Парщикова с трагическим лицом. Она поддерживала свою подругу под правую руку – словно Света могла в любой момент рухнуть.

«Переигрывает… – презрительно поморщилась Клава, глядя на Жанну. – У Светки и то гораздо талантливее получается!»

Далее мельком показали интервью с Электроном – но какое-то урезанное, неубедительное. Зрители должны были сочувствовать Свете и ненавидеть учителя.

– Вот этот репортаж мы показывали вам недавно, – на экране снова появился Иннокентий Бурдовский. – Казалось бы – все ясно, злодей должен быть наказан, его жертва вправе требовать моральной и материальной компенсации. Но…

Клава затаила дыхание, буквально прилипнув к экрану.

– Но совершенно неожиданно нам стали известны еще кое-какие факты. Посмотрите, пожалуйста, новый репортаж.

На экране замелькали кадры, и появилось лицо Зины Хромовой:

– Петр Никифорович ни в чем не виноват. Я присутствовала при том разговоре – никто к Свете Родченко и пальцем не притронулся…

Потом камера показала Дениса Балашова.

– Ну ладно, ладно, сдаюсь – я обещал помочь Светке свидетельствовать против Петра Никифоровича, – раздраженно пожал он плечами, отворачивая лицо. – А что такого?..

– Света Родченко держала всех под каблуком! – в один голос говорили Липкина с Суржиковой. – Это, конечно, странно, что весь класс боялся одной девочки, но почему-то получилось именно так!

Далее выступил Руслан Медведев, затем Глеб Аверин. Все защищали Электрона.

– Итак, дорогие телезрители, – продолжил Бурдовский, – ситуация оказалась не столь простой, как могло показаться сначала! Но для чего понадобилось Светлане Родченко обвинять своего учителя? И почему против нее настроен весь класс? Продолжим наше расследование.

Снова замельтешили кадры, и показалась Света Родченко – в стильном летнем костюмчике, на высоченных шпильках, с эффектно разбросанными волосами, она стояла возле касс кинотеатра и весело болтала по сотовому телефону. Без гипса. Возле нее с унылым видом маячила Жанна Парщикова, держа в одной руке довольно большую сумку, а в другой – бумажный стакан с каким-то прохладительным напитком. Света время от времени отпивала из стакана, а потом снова совала его Жанне.

Вдруг Света заметила, что ее снимают, – ее кукольное личико исказилось от ярости. Она достала у Парщиковой из сумки гипс и принялась торопливо натягивать его на руку. На правую. Потом словно опомнилась и кое-как натянула его на нужную, левую руку.

Камера приблизилась к Свете.

– Светлана, к чему весь этот фарс? – выдвигаясь вперед с микрофоном, спросил Бурдовский. – Скажите честно – чего вы добиваетесь?

– Вот пристал… – сквозь зубы пробормотала Света, видимо поняв, что больше не имеет смысла изображать трепетное, обиженное создание. – Я, между прочим, не давала согласия на съемку!

– Но в первый раз вы очень охотно снимались… – напомнил ведущий.

– Мало ли что! – рассвирепела Света и стянула с руки гипс – она понимала, что никого уже им не обманет. – Папарацци несчастный! А ты чего со своей камерой лезешь? – обратилась она уже к оператору. Во весь экран было ее взбешенное, злое лицо. – Я вам всем покажу… В суд на вас всех подам! Жанка, подтвердишь, что они первые начали?..

Света размахнулась гипсом, камера дрогнула, изображение сместилось, послышался топот и приглушенный крик Бурдовского: «Палыч, бежим!» Потом грохот и темнота.

Затем кадр сменился, снова возникла студия и ведущий в ней.

– Итак, уважаемые телезрители, вы уже поняли, что ситуация оказалась весьма необычной… Недаром я начал свой репортаж с вопроса: кто кого учит – яйца курицу или курица яйца?.. Судя по всему, нынешние цыплята, только что вылупившиеся из яиц, обладают поистине волчьей хваткой и представляют реальную угрозу для окружающих. Конечно, Светлана Родченко – еще ребенок по возрасту и к ее «шалостям» надо относиться снисходительно… Будем надеяться, что со временем она станет добрее к окружающим. Во всяком случае, Петр Никифорович, учитель физики школы № 5555, к ней никаких претензий не имеет, равно как и наш оператор Виктор Павлович Звездочкин, который, убегая от Светы, подвернул себе ногу…

Клава выключила телевизор. В этот момент зазвонил телефон.

– Алло! – сняла она трубку.

– Кошкина! Ну как, видела? – раздался голос Руслана Медведева.

– Ты про репортаж? Да, видела!

– Светка показала себя во всей красе… Надеюсь, теперь ей никто не будет верить!

– Мне ее почему-то жалко… – грустно сказала Клава.

– Ее?! – возмутился Руслан. – Ты вспомни, сколько народу из-за нее пострадало!

– Это так. Но мне все равно ее жалко. Представляешь – она вдруг поняла, что люди не желают подчиняться ей, что на самом деле у нее нет никакой власти над ними… Такой удар по ее самолюбию! Наверняка она сейчас очень переживает.

– Это ей полезно – немножко попереживать! – сердито сказал Руслан. – Может, поймет, что мы – не куклы, которыми она играет…

Через час позвонил Глеб Аверин.

– Клава? Привет!

– Привет, Глеб… – немного смутилась Клава.

– Есть новости. Только что стало известно, что Стеллу Власовну сместили с поста директора. Ее начальство решило, что она не справляется со своими обязанностями и создает нездоровую обстановку в школе.