Святая невинность - Элисон Келли

О, как ему это знакомо!

— На следующий день после тренировок практически ничего не чувствуешь, но на второй… — Постанывая, она села на корточки и начала разминать плечи.

— Может, горячий душ поможет лучше?

— Уже пробовала. Не помогает. — Выражение ее личика стало умоляющим. — Ну пожалуйста, Бретт, ну что тебе стоит? Я уже позвонила Стиву, и он сказал, что только втирания бальзама могут быть эффективны.

Ах, Стив так сказал!

Чем же Бретт нагрешил в прошлой жизни, что испытывал такие муки в этой?

— Я бы не просила, но без массажа я просто умру.

— Ладно, ладно!

Ее лицо расплылось от радости.

— Спасибо, я знала, что на тебя можно положиться! Итак, где нам устроиться? Может, пойдем в мою спальню?

— Нет!

На этот раз Бретт не сожалел, что испугал ее резким ответом. Так даже лучше. Может, ярость поможет ему пережить несколько минут ада.

— Но… куда мне тогда прилечь?

— На пол! — рявкнул он. — Видишь тот коврик, вон там, на него и ложись! Пошевеливайся и устройся поудобнее. А я сейчас приду.

Ворвавшись в смежную комнату, Бретт подлетел к бару, распечатал первую попавшуюся бутыль и сделал три огромных глотка. Перед глазами все поплыло, но Бретту удалось прочитать на этикетке: «Русская водка». Если даже это не поможет ему вынести столь суровое испытание, то все пропало!

Как он и ожидал, кожа девушки была мягкой и нежной на ощупь, и, скользя пальцами вдоль ее руки, он подумал о взбитых сливках. Нелепая, забавная ассоциация, но сколько в ней эротики…

Постанывая, Джоанна обернулась в его сторону.

Сомнений быть не могло, она тоже горела желанием. Возбужденный блеск глаз и прерывистое дыхание говорили красноречивее всяких слов. Бретт не смог противостоять искушению и, наклонив голову, поцеловал один из ее сосков прямо через ткань. Гортанный полустон-полувздох Джо заставил его улыбнуться. О да… она почти готова. Готова принять его, готова любить его до полного исступления. Пока они оба не станут одним целым.

Бретт хотел обладать ею больше, чем любой другой женщиной в мире. Она уже и так достаточно долго крутила ему мозги и издевалась над его мужским естеством.

Отступив назад, он медленно начал расстегивать рубашку. Но когда Джоанна потянулась, чтобы помочь, он слегка отпрянул назад, увеличивая дистанцию.

— Да… девочка, — прерывисто дыша, нашептывал Бретт. — Ты должна видеть меня, должна знать, какой я на самом деле.

Ему было уже все равно, эгоистично ли, глупо ли звучат его слова, он видел только пожирающие его глаза.

Наконец Бретт освободился от рубашки и дотянулся до ее руки. Ее маленькой элегантной ручки, трепещущей в его огромной ладони. Прилив крови вызвал у него головокружение, но это было ничто по сравнению с ощущениями, пронзившими его плоть, когда она наклонилась и поласкала язычком его грудь.

Джо помогла ему освободиться от ремня и брюк с такой ошеломляющей проворностью, что Бретт почувствовал необходимость несколько притормозить.

Поймав возбужденный взгляд Джоанны, он намеренно ленивым жестом отодвинул ее немного назад, так, что она оказалась зажатой между ним и стеной. Тонкий аромат духов окутал его словно туман. Ее зрачки расширились от бешеного, неукротимого желания. Грудь Джоанны вздымалась и опускалась под тонкой шелковой тканью, все еще скрывавшей ее тело от его глаз.

А когда раздались громкие гортанные стоны наслаждения, разрезая тишину, то было уже непонятно, кому из них они принадлежали, поскольку их губы слились в долгом, удовлетворяющем первобытный голод поцелуе. Она впилась ногтями в его ягодицы, давая понять, что не может больше терпеть и умоляет его войти в нее сейчас же, не теряя ни минуты. Но он был выше соблазна, зная, что получит гораздо больше удовольствия, лаская и ублажая ее.

И Бретт принялся успокаивать разгоряченную Джоанну мягкими нежными поцелуями. Легкими, словно перышко, прикосновениями он поглаживал ее руки, плечи и шею. А потом не спеша начал стягивать ее уже раскалившееся от страсти шелковое неглиже.

Было мучительно приятно смотреть на это тонкое женское белье, словно созданное для мужских пальцев. Оно вызывало у Бретта сильное волнение. От осознания, что под тончайшей материей его ожидает разгоряченное, жаждущее любви тело, он наполнялся сладостным предвкушением.

Он хотел войти в нее медленно, но она так нетерпеливо прижималась к нему, что Бретту не понадобилось второго приглашения.

Вдруг где-то на границе сознания раздался металлический грохот, а затем ее визг, но до него не сразу дошел смысл происходящего, и только еле различимое эхо продолжало звучать в его голове…

Бретт резко вскочил и машинально потянулся туда, где должна лежать Джоанна. Постель была холодна.

Ему потребовалось чуть меньше секунды, чтобы понять — он лежит здесь совершенно один, запутавшись в черных атласных простынях, а его измученный разум нашел успокоение в эротических снах, жертвой которых он стал и из которых, по его мнению, давно вырос!

Бретта разрывало на части от приступов гнева и презрения к самому себе, боровшихся с его нежеланием верить во все происходящее. Он вскочил на ноги, проклиная себя, но еще больше — эту черноволосую колдунью, которая преследовала его каждую минуту в течение дня, а теперь посмела покушаться и на его ночи!

Ворча себе под нос, он схватил халат и направился в холл, намереваясь принять душ. Но пробивавшийся из кухни свет изменил его планы, и он повернул туда.

Увидев на полу несколько кастрюль и крышек, Бретт понял природу происхождения того режущего слух грохота. Но чем могла заниматься покрытая с ног до головы мукой Джо рано утром на кухне, было выше его понимания!