Путь к алтарю - Голди Росс

Хейзл попрощалась с французом, подхватила рюкзак и стала подниматься по скользким ступеням. Когда шум мотора затих вдали, наступила звенящая тишина, которую нарушала журчащая где-то вода, да какая-то птица громко прокричала в лесу.

Хейзл вдруг почувствовала себя неуютно. Она не предполагала, что это место такое дикое. Или пустынное. Или...

— Я знаю, что здесь есть дом, — громко сказала она, подбадривая себя.

Когда Хейзл дошла до верха, ее взору неожиданно открылась стена из серого камня и в ней массивная дубовая дверь. Все это походило на сказку. Хейзл невольно рассмеялась, хотя на душе у нее было тревожно.

— Там, где дверь, должен быть и звонок, — снова подбодрила себя Хейзл.

Она стала шарить рукой по двери, пока наконец не обнаружила крошечный молоточек. Хейзл постучала, но за дверью по-прежнему стояла тишина. В лесу опять прокричала птица. Хейзл, начиная нервничать, еще раз постучала. Внезапно раздался щелчок, и в массивной двери стала медленно открываться другая, поменьше. У Хейзл бешено заколотилось сердце. Происходящее все больше напоминало какое-то волшебство, и она подумала, что это своего рода испытание.

— Смешно, — пробормотала Хейзл и, вскинув голову, с вызовом сказала: — Люблю неожиданности! Где директор?

Послышался мягкий смех, и в дверях появился Лерой Уэскер. Хейзл готова была расцеловать его — такое облегчение она почувствовала, увидев среди этой пустыни человека. Но только в первый момент. Лерою, однако, хватило и мимолетной ее радости, чтобы засчитать очко в свою пользу, — Хейзл поняла это по тому, как загорелись его глаза.

Она тут же вспомнила, с какой легкостью Гауэйн организовал для нее эту поездку, вспомнила и про хитроумие и ловкость Лероя. Но было поздно — она выдала себя с головой. Хейзл пришла в ярость.

— Я должна была догадаться, что это твои проделки! — набросилась она на Лероя. — Ты что, нарочно зазвал меня сюда, чтобы напугать до полусмерти?

Лерой улыбнулся.

— Это не я, это фонд Центра искусств. — Он взял у нее рюкзак и как ни в чем не бывало спросил: — Как добралась?

— Великолепно, если бы я не знала, что обнаружу тебя здесь, — сердито ответила Хейзл.

— Это лишь доказывает, насколько я был прав, что не сказал тебе об этом, — спокойно заметил Лерой и жестом пригласил Хейзл войти.

— Только после тебя, — сказала она.

— Куда ты собираешься бежать?

И опять он прав. Такси давно уехало, и Хейзл даже не знала, как далеко отсюда ближайший населенный пункт. Если даже она попытается добраться до него, то наверняка заблудится в лесу. Уэскер все рассчитал точно. Безнадежно вздохнув, Хейзл шагнула в дверной проем.

— Правильное решение, — пробормотал Лерой, закрывая за ними дверь.

Хейзл кипела от злости. Она понимала, что сейчас ничего не может сделать, но дала себе слово, что отомстит Лерою за этот обман.

Они оказались в саду с цветниками и бесчисленными скульптурами.

— Твоя коллекция? — сухо поинтересовалась Хейзл.

— Не вся.

Она бы с большим удовольствием осмотрела это замечательное собрание, но была так зла на

Лероя, что шла по саду, почти не поднимая глаз. Заметив ее безразличие, он с иронией сказал:

— Позволь мне показать тебе территорию. — Он попытался обнять ее, но Хейзл дернула плечом и сбросила его руку.

— Я выделил тебе комнату в мезонине. Она небольшая по сравнению с другими помещениями, но, думаю, ты не будешь возражать — из твоих окон открывается великолепный вид.

— Да хоть курятник — мне все равно! Я не останусь здесь! — огрызнулась Хейзл.

— Боюсь, ты ошибаешься.

— Не можешь же ты силой удерживать меня здесь! — презрительно бросила она.

— Боже упаси, — наигранно ужаснулся Лерой. — Я исхожу из чисто практических соображений. На твоем авиабилете проставлены фиксированные даты. Если у тебя есть деньги, чтобы купить другой обратный билет, тогда конечно...

Его слова повисли в воздухе. Хейзл могла и не говорить, что прилетела сюда практически без денег, — у нее это было написано на лице.

— Ты, кстати, можешь не встречаться со мной, если не хочешь, — смилостивился Лерой, видя расстроенное лицо своей гостьи.

— Что ты имеешь в виду?

Лерой показал рукой на замок. Чем ближе они подходили, тем Огромнее он становился.

— В нем комнат более чем достаточно для нас двоих, — снова с иронией произнес он.

Хейзл остановилась и прямо спросила:

— Зачем ты привез меня сюда?

В его голубых глазах запрыгали веселые огоньки.

— Тебе не приходило в голову, что мы должны закончить начатое?

Хейзл вспыхнула, но выдержала его взгляд и с достоинством ответила:

— Такая мысль посещала меня.

— Забудь.

Голос Лероя звучал вполне серьезно. Почему же тогда я не чувствую облегчения? — спрашивала себя Хейзл. Или я хотела, чтобы он сказал мне что-то другое?

Лерой уловил ее сомнение и, неправильно поняв его причину, сказал:

— Послушай, в замке находится Центр искусств для творческих людей. У нас есть мастер-класс для музыкантов. Летом целый месяц отводится для занятий художников. Ты приехала в перерыве между заездами двух групп — только и всего.

— А ты почему здесь оказался?

Лерой беззвучно рассмеялся.

— Я не совсем бескорыстен.

Хейзл с подозрением отнеслась к его словам: о, этот человек запутывает ее вконец!

— Даже не знаю, что мне делать, — пробормотала она себе под нос.

— Оставайся! — быстро сказал Лерой. — Используй студию. Выходи в сад и пиши пейзажи. Забудь о том, что я существую.

Проблема в том, подумала Хейзл, что это легче сказать, чем сделать. Она устало покачала головой.

— Хорошо. Я попробую. У меня, кажется, другого выхода нет.

В глазах Лероя появилось странное выражение, и Хейзл, подумав, что сейчас он протянет руку и прикоснется к ней, мысленно приготовилась к этому. Но он лишь перекинул ее рюкзак с одного плеча на другое.

— Постарайся не замыкаться в себе, Хейзл, — тихо попросил Лерой и повел гостью по бесконечным коридорам и лестницам в отведенную ей комнату.

— Этот замок больше похож на собор, — заметила Хейзл.

Лерой кивнул, восхищенный ее прозорливостью.

— Изначально это было аббатство. Потом аббат поссорился с местным землевладельцем, и князь, отобрав замок, поселился в нем.

— Не знала, что такие вещи происходили в Италии!

— Они, кстати, были братьями, а семейные междоусобицы случаются везде и всегда.