Милая Бренда - Пенелопа Уолш

— Видишь, я был прав! — заговорщически шепнул мне Гарри. — Джейн рождена быть актрисой. Она совершенно не притворяется.

Что верно, то верно, особенно это касалось любовных сцен. Меня переполняли ревность и зависть, и я уже не могла сдерживаться.

Филипп тоже не играл. Ему нравилось целовать Джейн. Он так умело и бережно бинтовал ей ногу, словно она и в самом деле была повреждена. И держал он ее, как будто это не нога, а бесценное сокровище!

В то утро я поняла, почему зависть — смертный грех. Она ранит, и я ненавидела себя так же сильно, как ненавидела Филиппа и Джейн.

Гарри отер лоб безупречно белым платком.

— Как насчет перерыва на обед? Потом продолжим съемки.

Я бросилась раскладывать вещи, чтобы хоть как-то успокоиться. Я собирала дрова с таким рвением, словно костер был моей единственной защитой от диких зверей, подбрасывала их в огонь, будто желая сжечь своих врагов. А Джейн все это время ничего не делала, лишь поглядывала по сторонам. Она была похожа на кошку, только что проглотившую канарейку.

Филипп наблюдал за нами с загадочной улыбкой, но его глаза оставались холодными и бесстрастными.

— Неужели вы бы не хотели стать кинозвездой? — спросила Джейн.

— Не могу придумать ничего ужаснее, — ответил он.

Когда я мыла посуду после обеда, Филипп подошел ко мне.

— Устали? Что-то вы сегодня притихшая.

— Нет, спасибо, я не устала.

— Но вам скучно?

Я ощетинилась:

— Вы можете представить меня на экране? Я перестала интересоваться любительскими съемками еще в школе.

— Жаль, потому что если среди нас и есть талантливый человек, то это вы. Я серьезно. А остальные просто делают то, что им говорят.

— Бросьте! А как же Джейн? Мне показалось, что все сцены с ее участием более чем реальны.

— Какие сцены?

— Все, особенно…

Филипп весело рассмеялся:

— Моя маленькая скромница, да вы покраснели! Хотите сказать, любовные сцены? Думаете, у нас получилось?

— Я сказала, что у Джейн получилось.

— А я оказался посредственным актером?

— Я не собиралась вас критиковать.

— Нет? Интересно почему? Положите же наконец эти тарелки. Вы, наверное, уже дотерли их до дыр. А теперь присядьте, успокойтесь и честно скажите, как вам моя игра.

Ладно, он сам попросил!

— Я не поверила, что это была игра.

— Что же тогда?

— Повторяю, это была не игра.

Я не могла смотреть Филиппу в глаза и принялась пробираться в лощину, откуда по сценарию должна была высматривать на море лодку контрабандистов. Как хорошо, что у лощины были отвесные склоны, и мне пришлось карабкаться по ним.

По дороге на пляж меня перехватила Джейн.

— Наслаждаешься? — спросила она. Что-то в ее голосе насторожило меня, и я с удивлением уставилась на ее мрачное лицо.

— Это бесполезно, Бренда, — прошипела она. — Теперь уже слишком поздно.

— Для чего?

— Для того, чтобы подцепить Филиппа на крючок. — На лице Джейн появилась ехидная улыбка, и оно стало почти уродливым.

— Не понимаю, о чем ты.

— А мне кажется, понимаешь. Не думай, что я не видела, как ты целый час притворялась, будто моешь пару ложек. Но ты опоздала. Лучше прибереги свой пыл для Гарри.

— Я уже говорила, что мне не нужны твои бывшие ухажеры.

— И даже Филипп, когда я с ним покончу?

Я не выдержала и залепила Джейн пощечину.

— Девочки, идемте, пора снимать.

Голос Гарри нарушил зловещую тишину. Мы молча отправились на берег и вместе с Филиппом, избегая смотреть друг на друга, стали вытаскивать награбленное на песок. У меня не было времени жалеть о своей вспышке и вспоминать, как на напудренных щеках Джейн выступили красные следы.

Она все время возилась с пудреницей. Я не смотрела на нее, но в глубине души была уверена, что Джейн пытается скрыть последствия нашей ссоры.

Мне предстояло сыграть свой последний акт и предупредить любовников о том, что по их следам уже идут таможенники.

— Готова, Бренда? — спросил Гарри. Я кивнула.

— Отлично! Так, держись за дерево, но наклонись немного вперед. По моему сигналу укажи рукой на море, потом повернись, позови Джейн и опять покажи на море. Готова?

Я охотно выполняла указания Гарри. Это была последняя сцена, после которой мы собирались искупаться, выпить чаю и вернуться домой.

Наконец Гарри махнул рукой. Я услышала жужжание камеры и изобразила на своем лице удивление, смешанное с тревогой. По крайней мере, я надеялась, что у меня все получилось, потому что в этот момент услышала позади себя странный звук, которого точно не было предусмотрено в сценарии. Я обернулась, чтобы подать знак Джейн.

На этот раз на моем лице действительно отразились удивление и тревога. Указывая рукой в сторону моря, где появились вымышленные таможенники, я увидела Джейн, сидевшую на корточках у моих ног. В ее глазах горела такая злоба, что меня охватил страх. Наверное, я сама виновата. Я ударила ее и надеялась, что она спокойно стерпит это оскорбление.

Не успела я схватиться за ветку, как мои ноги потеряли точку опоры. Перед моим изумленным взором понеслись ветви деревьев, листья, камни, пучки травы, ручей, маленький каменный мостик и пески. Все это полетело навстречу мне.