Милая Бренда - Пенелопа Уолш

Джейн повернулась ко мне:

— Тони и Гарри разоряли птичьи гнезда. Они лазали по утесам и искали яйца кайр.

Гарри расхохотался:

— Я думал, что кайра — это какое-то сказочное существо. Когда Тони показал мне обычное яйцо, я так расстроился, что ревел, как младенец. Честное слово, Бренда! А потом сорвался и полетел вниз.

— Боже, Гарри! Ты сильно ушибся?

Гарри самодовольно ухмыльнулся:

— Мне здорово повезло. Упал прямо в воду. До сих пор не понимаю, почему мне так везло тогда, когда я не мог еще этого оценить.

Джейн злорадно рассмеялась:

— Не забудь рассказать Бренде продолжение!

— Продолжение?

— Как тебе пришлось возвращаться домой завернутым в брезент, потому что, пока ты летел, твои шорты изорвались о камни.

Гарри мрачно кивнул:

— Не только шорты, но и ноги тоже. Я пошел в школу весь в бинтах. Чувствовал себя самым крутым парнем, пока Ливси-младший не появился с ногой в гипсе, после того как упал, катаясь на лыжах.

— Жаль, что у меня не было камеры, — продолжала Джейн. — Ты бы видела его лицо! Сначала он весь сморщился и чуть не заплакал, а в следующую же секунду открыл рот от изумления, словно клоун, и полетел вниз. Я не могла удержаться и рассмеялась.

Я нахмурилась. Мне было не смешно.

— Я всегда считала, что клоуны должны вызывать сочувствие, а не смех. Они так стараются нас рассмешить, но их очень легко обидеть.

Джейн немедленно выпустила коготки:

— Бедная Бренда! Наверное, у тебя много общего с клоунами.

Гарри раздраженно бросил нож на стол, и мне уже было показалось, что он решил вступиться за меня, но его лицо тут же расплылось в ухмылке.

— Я все понял, Джейн. Что, если нам снять фильм?

Я испугалась, что Джейн собирается его высмеять. Однако Гарри было не так-то легко сбить с толку.

— Если бы Джейн не любила так сильно своего отца, — продолжал он, — то обязательно стала бы кинозвездой. Она была для старика всем, пока он не женился на этой Хелен…

— На моей матери?

Гарри прижал ладонь ко рту:

— Боже, я забыл, что Хелен — твоя мать! Вы такие разные.

Как будто я этого не знала! Джейн отодвинула стул и ласково чмокнула меня в щеку.

— Но даже и ты сможешь сегодня стать кинозвездой, — весело прощебетала она.

— Я? Нет уж, спасибо!

— Брось! Не бывает фильмов с одним актером. Гарри будет снимать, а мы с тобой и Филиппом…

Словно по волшебству, Филипп возник около стола.

— Вы меня звали, мисс Джейн?

— Когда вы закончите с делами?

— А когда я буду вам нужен, мисс Джейн?

— Чем раньше, тем лучше.

— Дайте мне полчаса.

— Хорошо. Тогда до половины десятого.

— Вам понадобится машина, мисс Джейн?

— Да, и возьмите на чердаке корзинку с бутафорскими принадлежностями.

— Хорошо, мисс Джейн.

Джейн по-детски надула губки:

— Вы даже не спросили, для чего мне корзинка. Разве вам не интересно, что мы собираемся делать?

— Я подумал, что вы сами скажете, если захотите, мисс Джейн.

Филипп укатил тележку с посудой, на прощание поклонившись так театрально, что я не могла поверить, будто Джейн ничего не замечает. Мне нравилось, что он отказывается плясать под ее дудку.

Когда я вышла во двор, Джейн направилась следом за мной.

— Пойдем, Бренда. Поможешь мне собрать вещи.

Я кивнула, подождала, пока Джейн скроется в дверях, и не спеша последовала за ней. Обернувшись на полпути, я заметила у ворот почтальона. Я подбежала к нему и взяла письма. Одно для Джейн, одно для доктора Клементса. В эту минуту Филипп выхватил письма у меня из рук.

— Сегодня почтальон пришел позже обычного. Я разберусь с письмами, а вы пока узнайте, что задумала мисс Джейн. Она вас зовет.

— Одно письмо для нее… — Не успела я закончить фразу, как Филипп передал мне письмо, а сам с любопытством уставился на конверт, адресованный доктору Клементсу.

Джейн взглянула на письмо и сморщила носик.

— От старого Фаррера!

— От адвоката?

— От кого же еще? Если он думает, что я буду читать деловые письма на отдыхе, то сильно ошибается. Отнеси письмо в мою комнату. Я прочту его позже.

— Ты прочла письмо от мистера Фаррера? — спросила я, когда мы медленно ехали по тесной главной улице.

Джейн покачала головой.

— Но там же может быть что-то важное!

Гарри не дал нам времени обсудить, что могло быть в письме мистера Фаррера. Он должен был стать продюсером и оператором собственного фильма и относился к этому занятию со всей серьезностью.

— Надо придумать сценарий, — заявил он. — У кого-нибудь есть идеи?

— Может, контрабандисты? — предложил Филипп. — Мне кажется, это место идеально подходит.

Джейн поежилась:

— Вы хотите сказать, что там есть пещеры и тайные ходы?

Филипп рассмеялся:

— Лично мне тайные ходы не встречались, но не удивлюсь, если они есть. Нет, я имел в виду саму береговую линию. Она такая изогнутая, зубчатая, а эти нависающие скалы…

— Как символ обреченности, — закончил Гарри.

Я с удивлением посмотрела на него. Такого Гарри я не знала. Он поймал мой взгляд.

— Если бы мне выпал шанс, я бы мог заняться кино. Сейчас, по крайней мере, будет хоть какая-то практика.

Мысль о том, чтобы поучаствовать в съемках любительского фильма, казалась мне нелепой шуткой. Но с этой минуты я решила сделать все, что в моих силах, чтобы Гарри остался мной доволен.

— Вам с Филиппом придется играть сразу по нескольку ролей. Джейн может быть только любовницей контрабандиста.

— Я думала, это у гангстеров были любовницы.

— Без разницы. Филипп, ты будешь, главным контрабандистом. Кольца для штор прикрепишь к ушам — будут серьги. Платок повяжи на голову. Так, Бренда, ты в своих узких джинсах настоящий контрабандист!

— Хочешь сказать, больше из меня никто не получится?

— Не обижайся, — снисходительно промолвила Джейн. — Ты прекрасно знаешь, что все не могут быть главными героинями.

— Еще бы!

Я почти не помню, о чем был фильм. Помню только, что мы репетировали до одурения. Я выслеживала среди скал воображаемого таможенника, носилась по мокрому песку с флягой рома в руках, вытаскивала из воды сундук и прятала его в пещеру. Потом я ревниво следила из-за скалы, как Филипп перевязывает Джейн поврежденную лодыжку. Он умело обматывал ее носовым платком, смоченным в воде, потом страстно целовал Джейн, как настоящий контрабандист, брал ее на руки и нес в маленькую рощицу.