Умение не дышать - Сара Александер

Диллон начал делать фитнес-пробежки в саду. Бегает по периметру, потом хватается за крепкую ветку яблони и подтягивается, как на перекладине. При этом он широко раскрывает и кривит рот, и на лбу у него вспучиваются вены. Подтянуться ему удается пять раз, после чего он падает на землю посреди спутанных древесных корней и сорняков. Он лежит на спине, тяжело дыша, потом переворачивается на живот и начинает отжиматься. Каждое отжимание он выполняет со стоном.

Я медленно иду к нему и останавливаюсь около его головы. Уже почти стемнело. Включается фонарь над крыльцом, становятся видны капли пота на лбу моего брата. Руки Диллона дрожат. Он поднимается и выпрямляется во весь рост. Увидев меня, вскрикивает, как девчонка.

– Черт! Слушай, хватит уже шпионить за всеми! – сердито говорит Диллон, снова опускаясь на траву.

– Я не шпионила. Мама хочет знать, будешь ли ты ужинать.

Диллон качает головой и прижимает руки к животу:

– Я поужинал у Лары.

Смотрю на него, вздернув брови. Он тоже вздергивает брови.

– Кстати, насчет того, что ты шпионишь за мной, – говорит Диллон. – Ты зачем вчера на вечеринку притащилась? Тебе нельзя гулять так поздно.

– А почему тебе можно ходить на вечеринки, а мне нет?

– Потому что я старше, – отвечает Диллон. Он говорит это таким тоном, что я сразу вспоминаю: примерно так же я говорила Эдди, когда он спрашивал, почему мне что-то можно, а ему нельзя. Да, я так говорила, надеясь, что он не поймет, что между нами нет особой разницы, пусть я и родилась на несколько минут раньше. Я чувствую себя виноватой. Наверное, разница все-таки была. Если бы Эдди родился первым, он, может быть, не перестал бы дышать.

– Лара младше меня, а ты взял ее на вечернику.

– Это другое дело. Я был с ней и мог за ней присмотреть.

Диллон устало поднимается на ноги и отряхивает травинки с шортов. Вид у него смущенный, какой-то детский. На улице холодно, и мне не по себе из-за того, что мы так близко к кладбищу. Стоит мне поглядеть в сторону кладбищенской калитки, как она открывается, и в сад входит отец. Он смотрит на нас с Диллоном страдальческими глазами и идет к дому.

– Помнишь, отец держал что-то в руках в тот день, когда пропал Эдди? Что-то голубое. Думаю, это что-то у него появилось тогда, когда он на какое-то время исчез с берега.

У Диллона кривятся губы.

– Элс, ты с малознакомыми парнями не гуляй, ладно?

– Мы просто друзья, – отвечаю я.

– Обещаешь?

Я киваю. Я ему не скажу про то, что у меня в кармане записка от Тэя, которую я нашла в лодочном сарае. «Приходи в бухту в шесть утра в четверг». Это завтра. К записке был приложен гидрокостюм, но он показался мне таким маленьким, что я его не стала брать.

И мне не нужно, чтобы Диллон отвечал на мои вопросы, потому что ответы – в воде.

Мое первое в жизни тайное свидание с парнем. Перед сном я разыскиваю несмываемую тушь. Почти всю ночь не сплю, и у меня сосет под ложечкой от волнения.

Примерно в три часа утра я слышу, как Диллон кричит. Ему снится страшный сон. Я стою на пороге его спальни и смотрю, как он катается по кровати, словно бы пытаясь схватить что-то у себя над головой.

– Отпусти его! – кричит он во сне.

Под ложечкой сосет с такой силой, словно у меня в желудке резвится стайка бабочек. А еще мерзкий ком сжимает горло. Во сне Диллон кричит на меня. Я стою и смотрю на него, пока он не затихает, а потом на цыпочках возвращаюсь к себе и жду утра.