Одна среди туманов - Карен Уайт

– У папы сломались часы – просто остановились, и все, и он надеется, что вы сумеете их починить. Это… это очень ценные часы, они принадлежали еще папиному дедушке, который служил в кавалерии под началом генерала Форреста, и прошли с ним всю войну. Кажется, эти часы были при нем, я имею в виду – у дедушки, когда он сражался под Шайлоу. В общем, папа их очень любит. Мама сказала – она просто не представляет, что делать, если часы не починятся.

С этими словами она вытащила за цепочку большие золотые часы с двумя брелоками: один был с гербом рыцарей-тамплиеров, в другой был вставлен отполированный черный камень. Я в них не очень разбираюсь, но, по-моему, это был оникс.

Мистер Пикок достал из кармана увеличительное стекло и, вставив его в глаз, внимательно осмотрел часы.

– Вещь действительно очень ценная. Настоящее произведение искусства, – сказал он.

– Их сделали в Швейцарии, – сказала Сара Бет. – Моя прабабушка подарила их моему прадедушке, когда они ездили туда в свой медовый месяц.

Мистер Пикок слегка наклонил голову и ловко уронил увеличительное стекло в подставленную ладонь.

– Стало быть, эти часы не только произведение искусства, но и историческая, а также семейная реликвия, – заявил он с легкой улыбкой. – Что ж, попробуем что-нибудь с ними сделать. Должен сказать, мисс Хитмен, вам и вашему батюшке очень повезло – я буквально на днях нанял нового мастера, очень талантливого молодого человека. Он приехал к нам из Миссури, но здесь у него есть родственники… Вы, вероятно, их знаете – это Скотты, которые торгуют фуражным зерном. У юноши оказались слабые легкие, и ему было трудно переносить суровые северные зимы, поэтому родители и отправили его на юг, к родне. Отец молодого человека владел часовой мастерской, и юный Джон проводил там все свое свободное время, наверное, с тех самых пор, как выучился ходить. Я его, конечно, испытал, и сдается мне – он знает о часах и часовых механизмах все, что только можно о них знать, да и руки у него золотые, просто золотые. Как говорим мы, часовщики, этот парень из тех, кто способен заставить ходить даже часы без механизма внутри… – Мистер Пикок засмеялся собственной шутке, и я улыбнулась, но лишь из вежливости.

– Я почти уверен, что он сможет починить и ваш экземпляр, – продолжал мистер Пикок. – Сейчас Джон в мастерской. Если позволите, я отнесу ему ваши часы, и он скажет, сколько времени может потребоваться на ремонт. – Лицо Пикока стало серьезным. – А чтобы он не слишком копался, я напомню ему, что мистер Хитмен является президентом банка, видным членом городского совета и весьма уважаемым членом местного общества и что такому важному лицу негоже слишком долго ходить без часов. Не можем же мы допустить, чтобы он опаздывал на важные встречи и деловые переговоры, не так ли?..

Он снова улыбнулся и, повернувшись на каблуках, направился к неприметной двери в глубине лавки. Пока он отсутствовал, мы любовались разложенных в низких стеклянных витринах украшениями. Над каждой витриной находилось зеркало в позолоченной раме, а перед ней стояла небольшая атласная козетка.

Меня больше всего заинтересовала витрина, в которой были выложены изящные женские часики. Стараясь рассмотреть часы в дальнем ряду, я наклонилась вперед и даже облокотилась рукой о стекло.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Раздавшийся над самым моим ухом мужской голос заставил меня обернуться и покраснеть. Передо мной стоял молодой человек лет девятнадцати или двадцати – высокий, худой, с красивыми темно-синими глазами, волосами цвета спелой пшеницы и премиленькой ямочкой на левой щеке. Улыбался он так, что я мигом простила ему густой акцент северянина-янки. Никого красивее я в жизни не видела.

– Нет, спасибо, – пролепетала я, чувствуя, что язык мне едва повинуется. – Я здесь с подругой… – добавила я, не слишком вежливо ткнув пальцем (настолько я растерялась) в Сару Бет, которая, облокотившись на другую витрину, показывала Уилли приглянувшиеся ей золотые кольца.

– Жаль, – проговорил молодой человек, глядя мне прямо в глаза. Слегка прикусив губу, я лихорадочно пыталась придумать что-нибудь умное, но ничего такого, как назло, в голову не приходило. Я могла только стоять и хлопать ресницами, чувствуя, как мои щеки буквально пылают под его взглядом.

Меня спас мистер Пикок, вновь появившийся из двери в глубине лавки.

– Познакомьтесь, мисс Хитмен, это и есть Джон, Джон Ричмонд – тот самый джентльмен, о котором я вам рассказывал. Давайте-ка еще раз взглянем на ваши часы… – И он жестом подозвал Джона к своему столу, куда Сара Бет положила отцовские часы. Я держалась позади, гадая, почему у меня с такой силой захватило дух от одного вида его мускулистых рук (рукава рубашки Джона были закатаны до локтя) и тонких пальцев, которые осторожно поворачивали в свете лампы сверкающие золотые часы. Я буквально задыхалась – меня как будто укусила пчела, и воздух совершенно перестал поступать в мои охваченные огнем легкие.

Некоторое время Джон и мистер Пикок обменивались какими-то замечаниями, которых я не слышала, потом молодой мастер поднес часы к уху, несколько раз встряхнул и пообещал, что сможет исправить их к пятнице.

На этом разговор закончился, и мы с Сарой и Уилли вышли из лавки. Спиной я чувствовала направленный на меня взгляд Джона, но мне хватило сил не обернуться. Я свято помнила наставления тети Луизы, утверждавшей, что только очень легкомысленные девушки могут поощрять столь откровенное поведение. Я никогда не считала себя легкомысленной, и хотя Луиза утверждала обратное, сейчас я могла привести ей железные доказательства того, что в этом грехе меня обвинить нельзя.

Дело в том, что у меня в голове не было вообще ни одной мысли!

Пока мы находились в лавке, дождь зарядил снова. Это был настоящий ливень, а Уилли ухитрился оставить зонтик в машине, так что нам пришлось стремглав пересечь улицу и укрыться в аптеке на углу, где мы выпили по шоколадному коктейлю, дожидаясь, пока дождь перестанет или ослабеет. Уилли и Сара Бет о чем-то шептались, доверительно наклонившись друг к дружке, и никто не мешал мне грезить о Джоне и удивляться своей чересчур сильной реакции от знакомства с ним.

На обратном пути я снова сидела на заднем сиденье, но меня это вполне устраивало – я продолжала мечтать о Джоне и немного пришла в себя, только когда Уилли въехал в такую глубокую яму, что меня подбросило к самому потолку кабины. Вновь устраиваясь на сиденье, я вдруг вспомнила одну вещь, которую сказал мистер Пикок.

Наклонившись вперед, я спросила у сидевших на переднем сиденье подруги и кузена:

– Где мистер Пикок открыл новую поилку для свиней? На Монро-стрит?.. Но ведь эта улица находится в самом центре города: там и лошадь-то редко когда увидишь, а уж свинью и подавно. Так зачем же?..

Вместо ответа Сара Бет и Уилли заговорщически переглянулись, а потом прыснули со смеха, так что я снова почувствовала себя полной дурой. Ну и пусть! Откинувшись на спинку моего сиденья, я стала размышлять и прикидывать, как устроить дело так, чтобы Сара Бет снова взяла меня с собой, когда поедет за часами в пятницу.