Одна среди туманов - Карен Уайт

– Извини… – пробормотала я, не зная, что еще можно сказать в подобной ситуации.

– Все в порядке, – отозвался он и, вытянув руку вперед, несколько раз согнул и разогнул пальцы. – Ну где твоя мятежная принцесса?

– Там… – Я неопределенно махнула рукой в сторону терминала аэропорта, потом зевнула и открыла дверцу, собираясь выйти. Трипп сделал то же самое, и я удивленно посмотрела на него.

– Ты что, пойдешь со мной?

– Мне показалось – тебе может понадобиться помощь, – сказал он, и, прежде чем я успела возразить, Трипп уже выдернул ключ из замка зажигания и захлопнул дверцу со своей стороны. Обойдя машину, он помог мне выбраться из салона и нажал кнопку на брелке, поставив «Бьюик» на сигнализацию.

– Знаешь, сначала я хотела тебя спросить, почему ты так и не женился, но теперь мне все ясно. Похоже, ты слишком любишь командовать.

Трипп слегка отступил в сторону, пропуская меня вперед. Все-таки знаменитая южная галантность – это у нас в крови, подумалось мне, и ее не вытравят никакие перемены, никакой так называемый «прогресс».

– Кажется, я еще в первом классе сказал тебе, что на свете есть только одна девочка, на которой я хочу жениться, но она удрала в Калифорнию и вышла за другого.

Я остановилась, уперев руки в бока.

– Ты это серьезно? Брось, Трипп! Нам тогда было всего по семь или восемь лет, и я только что стукнула тебя по носу за то, что ты не взял меня в свою кикбольную^[8] команду. А еще я сказала тебе, что не выйду ни за кого из местных, потому что не собираюсь всю жизнь торчать в Миссисипи.

Он кивнул.

– И тем не менее ты здесь.

Я несколько мгновений вглядывалась в его лицо, но так и не сумела прочесть, о чем он думает.

– Да, тем не менее я здесь, – проговорила я. – Но я задержусь в этих краях только до тех пор, пока не разберусь… пока не пойму, что мне делать дальше. – Я решительно зашагала ко входу в аэропорт. – Кроме того, я никогда не выйду за парня, который не взял меня в кикбольную команду.

Трипп пожал плечами:

– Мне всегда нравилось выигрывать, а ты играла в кикбол… так себе. По правде сказать – отвратительно играла. Думаю, что даже свалившись с парохода посреди океана, ты все равно ухитрилась бы промахнуться и упала бы не в воду, а на берег.

Несмотря на свое подавленное настроение, я все же улыбнулась и сразу почувствовала, как успокаиваются напряженные нервы, чего, похоже, и добивался Трипп. Потом я быстро набрала эсэмэску Кло, в которой сообщала о нашем приезде, и первой вошла в здание аэропорта.

Несмотря на сравнительно поздний час, в зале прилета было многолюдно. Пассажиры с багажными тележками, чемоданами и дорожными сумками сновали во всех направлениях, и, очутившись в самой гуще этой суеты, я снова ощутила беспокойство, хотя для него пока не было никаких особых причин. Разыскав скамью напротив багажной «карусели» авиакомпании «Дельта», где в ответной эсэмэске обещала ждать Кло, мы, однако, никого не обнаружили. Скамья была пуста, и я почувствовала, как мое горло стискивает подступающая паника.

– Наверное, она пошла в туалет, – растерянно пробормотала я, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Может быть, да, а может быть, и нет, – отозвался Трипп. – А это, случайно, не она? – добавил он, глядя куда-то мне за спину.

Я обернулась к ближайшей багажной «карусели», которая была выключена, и увидела сидящую на неподвижной ленте девушку, которая выглядела точь-в-точь как Кло могла бы выглядеть лет через десять – если бы стала уличной проституткой. Девушка взасос целовалась с парнем лет двадцати двух. У обоих были совершенно одинаковые длинные черные волосы, глаза были одинаково подведены черным, а на шее, на запястьях и на одежде поблескивали многочисленные цепи и заклепки. Одеты оба были в черное, только на девушке были ярко-красные босоножки на высоченном каблуке, которые Кло любила больше других. Когда парень на секунду поднял голову, чтобы глотнуть воздуха, я увидела у него на подбородке жиденькую козлиную бородку. Шею парня украшала татуировка в виде большой ящерицы, которая как будто выползала из-под воротника приталенной курточки.

Прежде чем я сообразила, что мне следует делать, Трипп уже шагнул к «сладкой парочке». Выражение его лица было настолько решительным, что я поспешила его догнать.

– Это ты – Кло? – спросил он строго.

Девушка посмотрела на него. Черный карандаш у нее под глазами расплылся и потек, а подбородок был в алой помаде. В той же помаде была измазана и козлиная бородка юноши.

– А ты кто такой? – с вызовом ответила она.

Не отвечая, Трипп схватил ее кавалера за плечо и рывком заставил подняться. Он был почти на целую голову выше парня, так что, даже выпрямившись во весь рост, тот был вынужден смотреть на него снизу вверх. Чего Трипп и добивался.

– Эй, в чем дело? Ты кто вообще? Ну-ка отпусти меня, пижон!.. – возмутился парень.

Одним движением Трипп притянул его к себе, так что их лица оказались совсем близко друг от друга.

– Ты хоть знаешь, сколько ей лет?

По лицу парня скользнула тень беспокойства.

– Она сказала – ей недавно исполнился двадцать один.

– На самом деле ей двенадцать. – Последнее слово Трипп особо выделил голосом, после чего оттолкнул парня от себя. Толчок вышел довольно сильным, так что пятившийся задом Мистер Козлиная Бородка пошатнулся и едва не упал. Цепи, украшавшие его одежду, громко звякнули.

Ему, по крайней мере, хватило здравого смысла притвориться потрясенным. Схватив с пола черный рюкзачок, он проворно закинул его на плечо и в примирительном жесте выставил вперед обращенные к нам ладони.

– Эй, я же не знал! Мне не нужны неприятности! – С этими словами парень снова начал пятиться, потом повернулся и, не удостоив Кло даже взгляда, растворился в толпе. Несколько секунд спустя я увидела его уже довольно далеко – перепрыгивая через три ступеньки, парень несся вверх по эскалатору и вскоре окончательно пропал из вида.

– Этот мужик – он кто? – спросила Кло вместо приветствия, показав на Триппа небрежным движением подбородка.

– Его зовут мистер Монтгомери, и он мой старый знакомый. Еще со школы. – Я показала рукой в сторону эскалатора. – А кто это был с тобой?

– Это был мой старый знакомый. – Кло самодовольно ухмыльнулась. – Он сел в самолет, когда мы делали посадку в Атланте.

Мне хотелось накричать на нее, чтобы она поняла, каким глупым и опасным было ее поведение, но я сдержалась. Взгляд Кло был неподвижным и пустым, однако я знала, на что нужно смотреть, поэтому сразу заметила, как дрожит ее нижняя губа. Когда Кло была совсем маленькой, это означало только одно: она отчаянно нуждается в том, чтобы ее обняли и приголубили. Когда-то этого хватало, чтобы мир снова начинал казаться девочке прекрасным и добрым местом, но сейчас она выросла, и вместе с ней стали глубже и острее ее обиды и переживания. Теперь Кло нельзя было успокоить одними словами, особенно исходящими из уст женщины, которая вынуждена принимать сильнодействующие лекарства, так как не знает другого способа справиться с болью.