Зефир в шоколаде - Екатерина Риз

«Пойдём» это не то слово, каким стоит описать наше шествие через зал, когда Антон останавливался то у одного столика, то у другого, играя в радушного хозяина. Однажды женский голос с любопытством поинтересовался у него:

— Это она?

И Антон сознался, что это всё-таки я, и мне снова пришлось протягивать руку для знакомства, причём спутнику женщины, а не ей самой, и выслушивать слова сочувствия, от которых было неловко, потому что я была убеждена в том, что не заслуживаю их.

За дверью отдельного кабинета, хотя и звучало это несколько неприлично, я вздохнула с облегчением. Меня больше не разглядывали, не задавали наводящие вопросы, а мне не нужно было придумывать на них ответы. Я со вздохом опустилась на стул и совсем не удивилась, когда за нашими спинами тихо и беззвучно возник официант. Антон сам сделал заказ, так и не присев за стол, продолжая стоять за моей спиной и опираясь руками на спинку моего стула, и жестом остановил официанта, когда тот хотел открыть бутылку вина. Молодой человек вышел, а Антон сам взял штопор.

— Сейчас ты выпьешь, и тебе полегчает.

— Моя мама сказала бы, что ты меня портишь, Антон.

— Чем это? Бокалом хорошего вина?

Вместо ответа на этот невинный вопрос, я призналась:

— Меня смущает чужое внимание.

— Это любопытство, Снежинка, оно пройдёт. — Он протянул мне бокал, и я его приняла, даже поторопилась сделать первый глоток. — Лучше расскажи мне, что нового на работе?

— Ничего, день, как день.

Он еле слышно хмыкнул.

— Хорошо, спрошу по-другому. Какие планы у тебя в отношении господина директора? Кстати, директора школы называют господами?

— А как, по-твоему, их называют, товарищами?

— Откуда мне знать? Я не настолько образован.

После этих слов я даже на стуле развернулась, чтобы видеть его лицо. Решила ему не поверить.

— Правда? И какое же у тебя образование?

Антон усмехнулся, но скрывать не стал:

— Высшее. Но поверь, до директора школы никак не дотяну. У меня жизненного опыта больше, чем знаний.

В это я склонна была поверить.

— И всё же не переводи разговор на меня. Ты не ответила на вопрос.

— Какая разница, какие у меня на него планы? Это не играет никакой роли.

— Да ладно! — Антон откровенно фыркнул после моих слов. — Когда женщина тебя хочет, это не играет никакой роли? Для этого надо быть каменным.

После его «хочет», я в смущении моргнула, но всерьёз прочувствовать неловкость не успела, потому что Антон жизнерадостно продолжил.

— Хотя, особо живым он и не выглядит, наверное, профессия свой отпечаток накладывает. Я не умею с такими людьми общаться, куда легче, когда тебе всё говорят, как есть.

— Даже если тебе это не по нраву?

Он плечами пожал, стол обошёл, и я теперь могла наблюдать, как он неспешно передвигается и пьёт вино.

— В большинстве случаев.

— Правда? — поразилась я. — Даже если я попрошу тебя не хватать меня за руки и не обнимать, ты примешь это к сведению?

Антон совершенно спокойно кивнул.

— Конечно. — Согласился и тут же улыбнулся. — Приму и буду стараться делать так, чтобы тебе это ещё больше нравилось.

— Мне не нравится.

— Ты просто во вкус не вошла, а вкус тебе очкарик подпортил.

Я не знала, то ли мне возмутиться на его нахальство, то ли рассмеяться от степени его заносчивости. Но всё-таки попросила:

— Не называй его очкариком. Он интеллигентный человек, признанный и уважаемый педагог.

— И когда он успел им стать? Я скорее поверю, что он толковый управленец и дипломат, чем педагог. — Антон прищурился, приглядываясь ко мне. — И всё-таки у тебя на него планы.

— Не вижу в этом ничего странного. Мы со Стасом встречаемся около года.

— И ты не прочь сходить за него замуж, — подытожил он.

Я на его тон обиделась.

— Не знаю, какие у тебя понятия о браке, но я не из тех, кто замуж «ходит» от скуки.

— А из каких ты?

Я начала злиться.

— Отстань.

Он рассмеялся.

— Обиделась! А я, может, серьёзно спрашиваю? На будущее.

— На какое будущее, Антон?

Он не ответил, лишь ухмыльнулся, и то ли на его счастье, то ли на моё, появился официант с салатами. Этот бессмысленный, по моему мнению, разговор мы оставили, Антон присел за стол, и мы приступили к еде. Хотя, есть мне совсем не хотелось, я продолжала ощущать нервозность из-за всего вечером в целом, а не из-за тех глупостей, что Антон наболтал в последние пятнадцать минут. Беседа перешла в совершенно нейтральную плоскость, Антон рассказывал мне о «Чёртовом колесе», как они всё придумывали, как обустраивали, как начинали, потом плавно перешёл к другим аспектам отцовского бизнеса, я невольно заинтересовалась, а уж когда он заговорил про благотворительность, затаила дыхание, понимая, что он к чему-то ведёт.

— Боря, при всех своих недостатках, умел делиться. За счёт этого, в основном, имя себе и сделал. Он много делал для сирот.

— Я слышала.

Антон кивнул чуть отстранённо.

— Я бы не хотел, чтобы после его смерти, всего его усилия на нет сошли. Наши пиарщики считают, что необходимо организовать благотворительный фонд его имени.

Я замерла, не донеся вилку до рта, и обдумывая. После чего кивнула.

— Это хорошо.

— Хорошо, — согласился Антон деловито, при этом не прекращая жевать. — И я бы хотел, чтобы ты этим занималась.

— Я?! — Я вилку опустила, была не на шутку ошарашена.

Антон же спокойно на меня посмотрел.

— А кто? Ты видела выражение лица Марины, когда речь о деньгах заходит? Даже круглый идиот не поверит, что она в состоянии добровольно с кем-то деньгами поделиться. Лиска от матери недалеко ушла, у неё при виде пачки денег уши краснеть начинают и губы сохнут, и она их облизывать начинает. То ещё зрелище, я тебе скажу.

— Антон, не выдумывай!

— Я и не выдумываю.

— Я не об Алисе… О себе. Как ты себе это представляешь?

— Очень хорошо я себе это представляю. Ты старшая дочь, дипломированный педагог, ответственный и разумный человек. Кому как не тебе этим заниматься?

Я отвернулась от него, раздумывая, но мои мысли крутились не вокруг благотворительного фонда, а вокруг моей собственной персоны. И в итоге я призналась:

— У меня такое чувство в последние дни ты меня, как паук опутываешь.

Антон разулыбался, не поднимая глаз от своей тарелки.