По следам обречённых душ - Рыбаченко

Тенадасеры хладнокровно скрутили старика, поставили на колени и вцепились в руки и шею. По лбу Сэпсума струилась полоска крови. Ткань в местах порезов медленно напитывалась багровой жидкостью. Ссадины на лице становились отчётливее.

— П-профессор… что…

Кэнсаль не успела договорить, как Ладэктус хищно заулыбался. Он встал, выпрямился и принял холодное выражение лица. Что-то высокомерное и властное читалось в движениях.

— Ну, кажется я влил тебе достаточно своей силы, дальше разберёшься сама, — безынтересно бросил Ладэктус и отвёл взгляд от студентки.

— И как давно ты всё это спланировал? — прошипел Сэпсум. — Когда подкинул на мой стол свиток или взялся «обучать» девочку? Ты науськивал её против меня, чтобы я не мог ей помочь, не так ли, гнидов приспешник?

— Можешь не стараться, старикашка, — усмехнулся тот. — Я пришёл ради свитка, но из-за провала мне поручили привести способных новичков в наши ряды. Изначально я искал того, кто может обострять чувства, но парнишка оказался просто непрошибаемым. Ни на какой контакт не шёл, засранец, даже не реагировал на меня. А тут малышка Кэнсаль, сама пришла мне в руки. Как ты их вообще терпишь, этих недоразвитых мозгогрызов, понять не могу?

Вэнферас, распахнула глаза и с ужасом уставилась на преподавателя. Потрясение и не понимание вспыхнули на её лице.

— Что вы такое, г-говорите? В-вы… же…

— Нет, глупышка, мне нужна не вот эта Кэнсаль, — он указал на неё. — Мне нужна та, которая сидит с этой прелестной головке. Пора заканчивать с этим спектаклем, — преподаватель ткнул Кэнсаль пальцем в лоб, беззаботно улыбнулся и махнул рукой.

— Кэнсаль, вырви свою руку! Он своей силой не тебе помогает! — заревел Сэпсум, но получил коленом в живот, а после ему в рот запихали какую-то тряпку.

— Пока-пока, глупышка Кэнсаль, — Ладэктус дёрнул ученицу на себя и безумно оскалился ей в лицо.

От их скреплённых рук начало исходить яркое свечение. Тогда же Кэнсаль разразилась гортанным воем. От её криков в горле Лании засаднило. Вэнферас припала к земле. Она металась в агонии, пока тело судорожно дёргалось, точно в припадке. Нобилиа, уже не в силах сдерживать этой пытки, попыталась выскочить, но Малер её перехватил и закрыл рот рукой. На глаза набежала пелена слёз, пока она не переставала сопротивляться и рваться к подруге. Академка понимала, что происходит что-то страшное, а потому чувствовала острую необходимость вмешаться, даже если осознавала, что толку от неё не будет. Малер крепко прижимал к себе подругу и предостерегающе смотрел в сторону Валтиса.

— Не высовывайтесь, — прошипел он. — Вылезем и нам перережут глотки!

Но Лания его голоса казалось и не слышала. Всё, что она видела: мучения хрупкой Кэнсаль; как той страшно и как она надеялась переждать бурю.

— Ты даже не заметила, — насмешливо, с ноткой грусти заговорил Ладэктус. — Не заметила! Она выходила так часто, а ты даже этого не поняла! Нам оставалось лишь подождать и вот она набралась сил! Не держи зла, Кэнсаль, но тебе придётся исчезнуть. Однако мы исполним для тебя несколько желаний напоследок, например, — мужчина махнул рукой одному из тенадасеров.

Человек в мрачном костюме различался во тьме только благодаря блеску металлических рёбер и лезвиям на руках. Приспешник коротко кивнул, удалился. А после вернулся уже с кем-то. Он волочил по земле девушку, крепко вцепившись той в волосы. Заложница истошно кричала и пыталась царапаться, однако её провожатый никак не реагировал, точно тащил за хвост крысу, предварительно запрятанную в клетку.

Ладэктус просиял и захохотал, торжественно указывая на гостя небольшой вечеринки.

Рядом сидящая Лаура охнула, внимательно провожая взглядом тенадасера с жертвой. Её брови нервно подрагивали.

— Та, кто принесла тебе мучения, теперь сидит у твоих ног, — Ладэктус снова рассмеялся, захлопал в ладоши и вдруг ахнул. — Не переживай, Кэнси, она не убежит и не приблизиться больше положенного. Как тебе вид её переломанных ног? Нравится?

Кэнсаль с ужасом взирала на Инетту, стонущую от боли.

— Вставай, давай же! Нужно поприветствовать гостью, пока у нас ещё осталось время!

Он поднял ослабевшую Кэнсаль, всучил ей в нож и зашёл за спину. Его пальцы игриво отодвинул пепельно-русые волосы и коснулись её шеи. Он согнулся, приблизил рот к её уху и что-то сказал. Кэнсаль пошатнулась, тонкие губы искривились и задрожали наравне с подбородком. Она слезливо захныкала и попыталась вырваться, но профессор вцепился в её плечи, удерживая на месте.

— Ч-что… что он ей сказал? — взволнованно зашептала Лания, отодрав ото рта пальцы Малера. — Малер, что он ей…

— А ты ещё не поняла? — напрягся Валтис. — Он хочет, чтобы она её прирезала.

— Не м-могу, — пропищала Кэнсаль и попыталась выкинуть нож. — Что в-вы делаете! Отпустите меня… пожалуйста!

Ладэктус в тот же миг разжал пальцы, смерив её ледяным взглядом. Измученная студентка сотрясалась всем телом и не переставала рыдать. Тишина. Кэнсаль неожиданно затихла и замерла. Она изменилась в лице и угрожающе склонила голову. От её фигуры стала исходить совершенно иная энергетика. Взгляд сделался стальным, а движения плавными и уверенными. Она долго сверлила ревущую перед собой Инетту с кляпом во рту, после чего губы растянулись в угрожающем оскале. Лания ужаснулась, сжалась и затихла. Пальцы охватил холод, постепенно пожирающий миллиметр за миллиметром.

— Кэнси-Кэнси, какая же ты слабая, — сладко заговорила Вэнферас. Тон, тембр и манера речи резко изменились. Она уверенно ухватила Инетту за лицо и смерила презрительным взглядом. — Я хочу знать, почему ты издевалась надо мной столько времени, — с холодным безумием проговорила та и рывком вытащила кляп.

Инетта обомлела. В свете звёзд хорошо различались синяки и кровоподтеки, огибающие контуры лица. Она затряслась, с ужасом рассматривая ссвою когда-то жертву, над которой измывалась годами.

— Отвечай! — она вцепилась ей в глотку.

— П-потому что мне это нравится. Меня успокаивали издевательства над такой убогой девчонкой. Мне нравилось… чувствовать своё превосходство. Злости нужно давать выход, ты так не думаешь? Ты была слабой, а я сильной. Т-ты была идеальной… жертвой.

— Слышала, Кэнсаль? Брось, я знаю, что ты всё видишь и слышишь. Из-за того, что ты ничтожество, неспособное постоять за себя, стала девочкой для биться. Прикрывалась своими детскими «травмами», когда надо было дать этой краде в морду.

От спокойного голоса кого-то незнакомого в обличии подруги, Лания широко распахнула глаза и почувствовала, как в груди начала расползаться бьющая дрожь.

Вэнферас подхватила с земли нож и ласково