Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

— Прекрати. Задолбал своими цитатами… Мне на самом деле всё надоело. Я устал, я… Тьфу! Блядь, не могу больше. Я просто не буду ничего делать! Понял!

— Не сможешь. Мне. Просто. Интересно. Я создаю вокруг тебя разные обстоятельства и смотрю, как ты выкручиваешься. Скажи, прикольно же… Ну а если ты будешь бездействовать, то… Тогда я тебя убью. Ты будешь не нужен. Хо-о… А это мысль… Надо решить как ты умрёшь…

Опять тишина.

— Слушай, а может пока не надо? А? Ну ладно, ненавидишь ты меня… и себя заодно… Чёрт с тобой. Я не хочу умирать. Я уже умирал здесь… Хочешь, подложи… К-хм, к-хм… О, чёрт, что я несу…

— Подложить тебя под альфу? Интере-есно… Неплохая мысль… А что? Мордочку тебе подправим, он влюбится в тебя… Ты будешь капризничать и ломаться… А потом. Однажды… по пьяни… Хм… Интересно… Какая экспрессия! Какой фейерверк чувств! А страдания? А? Ты и он! Он от того, что ты ему не даёшь, а ты от того, что… тоже не даёшь!

— Э-э-э… Можно не надо?.. Тем более по пьяни…

— То есть, по трезвянке ты согласен? Понял я тебя, сладкий мой.

— Да пошёл ты… Пошутили и хватит. Раз ты убить меня хочешь, лучше я сам… Способов много.

— Ну-ну…

— И всё кончится. Всё. И ты обломишься…

— Назло мамке уши отморожу? Давай, действуй. Только помни — здесь всё. Вообще всё в моих руках. Я, по желанию моей левой пятки могу сломать логику мира. Вот. А ещё… Мир исчезает, когда ему нечего тебе дать. Справедливо и обратное утверждение. А помрёшь… Что ж… У меня героев море разливанное — Эльфи, мальчишки калечные. Веник подрастёт. Да вот хоть Арлекино с Куканом снова призову…

В воздухе появился шутовской жезл, завертелся и похабно кривя губы и высовывая язык заверещал:

— Дядюшка, дядюшка! Ты где? Иди сюда! Они тут! Привет, ребятушки! Петушки-ребятушки!

— Заткнись!

Кукан безмолвно завис в воздухе, задорно торчавшие кончики его колпака обвисли и бубенчики жалобно звякнули.

— Ну вот, обидел ни за что ни про что такую славную игрушку… Любишь ты над всеми издеваться…

— А он и существует, чтобы над ним издеваться.

— Да? Как это… погоди, сейчас вспомню. Максима шута. О! Вот! Все на свете дураки, признавший же себя дураком перестаёт быть таковым. Опасная штука на самом деле…

— Ну-ну… Давай, поучи меня…

— Эх-х… Нет в жизни счастья…

— Молчи уж… Самоубийца хренов…

* * *

Зима незаметно перевалила за свою половину и покатилась к завершению. Дни удлинились и уже не на воробьиный скок. Лучи Эллы стали яркими и на самом солнцепёке, где-нибудь в затишье у южной стены, можно было уже греться без верхней одежды. На солнечной сторòне крыши нашего зимовья появились сосульки. Хотя ночи по-прежнему оставались морозными, да так, что иногда и вздохнуть было трудно. И мело, мело практически через день. Зима отыгрывалась за скорое отступление, засыпая снегом лес, наш овраг и город. Сугробы в Майнау были такие, что между ними людей было не видно. Это сколько же воды тут весной бывает, размышлял я, наблюдая буйство природы.

После последней разборки с Эльфи я установил в его голове триггер — как только в отношении меня возникало недовольство, тут же всплывала картинка деревянной дверки с позеленевшими полосами металла (зрительный образ), оглушительный щелчок кнута (звуковой образ), запах пыточного подвала (обонятельный образ) и шевеление волос на макушке от прòнёсшегося в непосредственной близости кнута (осязательный образ). Мне только оставалось поддерживать этот набор, а справлялся со своими эмоциями Эльфи сам. Всё сам. Напряжение потом накопится. Безусловно накопится, но тут придётся контролировать омегу и придумать способ сброса этого напряжения. А пока и так сойдёт. Живот у Эльфи пока не рос — омега был худощавым (по моим подсчётам первый триместр шёл к концу), но плод уже заметно увеличился и я его периодически разглядывал, пытаясь определить наличие каких-либо отклонений. Токсикоз немного поутих и омега мог уже есть нормальное (в смысле свинину и говядину) мясо. А вот рыба пока нам не давалась. Издеваться над ним математикой я пока не начинал — ему хватало диктантов, но радужную перспективу в сторòну не отметал и блеск сияющих вершин чистого разума перед Эльфи пока не открывал — это я так таблицу умножения называю, если что.

Толком сказать чем же я был занят всё это время было нельзя. Так иногда, время идёт, а чем был занят сразу и не скажешь. Какие-то бытовые мелочи. Но именно тогда-то, в обыденности, наваливающейся изо дня в день и есть возможность психологического отдыха. И всё возможное я взял от этого времени сполна.

Веник заметно подрос и уже держал головку сам. Мы с ним пробовали переворачиваться на животик и младенец с удовольствием лежал, по-лягушачьи растопырив пока ещё слабые ножки, и упираясь ручками в матрасик, задирая головку вверх и оглядывая нехитрую обстановку нашего домика. Вовсю агукал, пускал пузыри, играл в ладушки. Внимательно слушал, как мы с Эльфи разговариваем по-русски. Вечером засыпал только после песенки или сказки. У меня чесались руки проверить — действительно ли он понимает русскую речь или реагирует исключительно на интонации. Рано же ещё для понимания. С удовольствием ползал по топчану. Пока ещё по-пластунски, но какие наши годы! Вот-вот надо начинать прикорм. Машка теперь с ним не спала — было опасно, хватал он её за что попало не по-детски. Даже во сне.

Кошка выросла, да так, что глядя на неё ни за что не скажешь, что ей всего на наши земные деньги месяцев шесть. Превратилась в роскошную пушистую красавицу в ярких чёрных, рыжих — почти красных и белых пятнах, с аристократичными белыми носочками на всех четырёх лапах и длинными кисточками на ушах. Здоровенная лошадь носилась по дому, сворачивая и опрокидывая всё на своём пути. Охота у неё, что называется, зашла. Кошка, не хуже куницы или соболя ловила белок. Лазила по деревьям за птицами — один раз припёрла крупного тетерева. Как и выследила только! Под домом устраивала засады на мышей. Лопала их от пуза и нас, убогих (с её точки зрения) подкармливала. У неё был свой путик, который она ежедневно обходила, проваливаясь в рыхлый снег по самую макушку — круг диаметром почти в километр вокруг оврага. Встретив лису — своего конкурента в охоте на мышей, бесстрашно кидалась на бедную псинку,