Эхо прошлого - Диана Гэблдон

— Не провоцируй меня! — процедила я сквозь зубы и посмотрела на саблю.

Джейми увидел саблю и потянулся к ней, но не достал. Громко фыркнув, я перегнулась через его тело, взялась за рукоять и вложила саблю ему в ладонь. В ответ на возгласы спускающихся по холму мужчин я помахала рукой.

Джейми улыбался.

— У тебя ядовитый язычок, но ты еще и хорошенькая маленькая воительница.

Я открыла рот, но все слова, что я хотела высказать еще мгновение назад, вдруг рассеялись подобно туману.

Джейми положил здоровую ладонь на мою руку.

— А пока, a nighean donn, спасибо тебе за мою жизнь.

Мужчины уже подходили к нам, шурша травой. Их голоса заглушали стоны раненых.

— Не стоит благодарности.

* * *

— Гамбургер, — тихо сказала я. Недостаточно тихо — Джейми удивленно выгнул бровь. — Рубленое мясо, — уточнила я, и бровь опустилась на место.

— Оно самое. Я остановил меч рукой. Если бы у меня был щит, я легко отвел бы удар.

Видала я раны и пострашнее, но меня все равно слегка подташнивало. Меч срезал верхушку четвертого пальца сразу за ногтем и врубился между третьим и четвертым.

— Ты, видимо, ухватил меч рядом с рукоятью, иначе бы он срезал часть ладони, — сказала я, пытаясь успокоиться.

Он промычал что-то. Его рука не двигалась, пока я ее трогала, однако над верхней губой Джейми выступил пот, а изо рта помимо воли вырвался короткий стон.

— Прости, — безотчетно пробормотала я.

— Ничего. — На миг он закрыл глаза и тут же снова открыл их. — Отрежь его.

— Что?

Джейми кивнул на ладонь.

— Палец. Отрежь его, саксоночка.

— Я не могу! — Возражая, я уже знала, что он прав. Помимо самого пальца было серьезно повреждено сухожилие. Вряд ли он еще когда-нибудь сможет двигать этим пальцем.

— Последние двадцать лет от него было мало пользы, — сказал Джейми, бесстрастно глядя на обрубок. — И теперь уже не будет. Я раз пять ломал этот чертов отросток, потому-то он так и торчал. Если ты его отрежешь, он, по крайней мере, больше не будет мне мешать.

На споры времени не было: к моей повозке уже несли раненых.

— Проклятого героя лишь могила исправит, — пробормотала я под нос. Я положила на окровавленную рану корпию и быстро обвязала руку льняной тканью. — Ладно, палец отрежу, только позже. Сиди спокойно.

Джейми тихо охнул.

— Я же говорил, что не герой.

— Если и не герой, то мечтаешь погеройствовать, — сказала я и крепко затянула узел зубами. — Вот, пока так. — Я опустила его руку в емкость с разведенным водой спиртом.

Джейми побледнел, когда спиртовой раствор пропитал ткань и попал в рану, и резко втянул воздух сквозь зубы. Я непреклонно указала на одеяло, которое раньше расстелила на земле под повозкой. Он послушно лег, согнул ноги и прижал к груди раненую руку.

Я поднялась с колен, но, поколебавшись, снова присела, отвела от шеи грязные пряди волос с застрявшими в них листочками и поцеловала. Его щека напряглась, когда он улыбнулся, и снова расслабилась.

Слух о том, что здесь передвижной лазарет, быстро облетел лагерь. На свет моего фонаря уже стягивались способные ходить раненые, кто-то нес или волок товарищей. Вечер будет трудным.

Полковник Эверетт обещал выделить мне двоих помощников, но бог его знает, где теперь полковник. Я прошла сквозь толпу и остановилась рядом с молодым мужчиной, который только что уложил под дерево раненого друга.

— Крови боитесь? — подергав его за рукав, спросила я.

Он удивленно посмотрел на меня и усмехнулся. Примерно моего роста, широкоплечий и коренастый, с ангельским выражением на покрытом сажей и пороховым дымом лице.

— Только если она моя, мадам. Пока Господь миловал.

— Тогда пойдемте со мной. — Я улыбнулась в ответ. — Будете помогать с ранеными.

— Что, простите? Эй, Гарри! — крикнул он другу. — Меня повысили! Напиши своей матери, что Лестер наконец-то кое-чего добился! — И он, ухмыляясь, пошел за мной.

Однако ухмылка сменилась выражением хмурой сосредоточенности, когда я быстро повела его мимо раненых, рассказывая о тяжести ранений.

— Сначала займитесь теми, кто истекает кровью. — Я сунула ему в руки пук льняных полос для перевязки ран и мешок с корпией. — Велите их друзьям крепко прижать ткань к ранам или затянуть жгут выше раны. Знаете, что такое жгут?

— Да, мадам. Завязывал как-то, когда был в округе Кэролайн и пантера подрала мою кузину Джес.

— Хорошо. Зря время не тратьте, сами перевязывайте, только если больше некому. Так… те, у кого сломаны кости, могут немного подождать; доставляйте их сюда, под большой бук. Тех, у кого ранена голова или имеются внутренние кровотечения, — под орех, если, конечно, они способны передвигаться. Если нет, я сама к ним подойду. — Я повернулась, осматривая землю. — Если встретите здоровых людей, пришлите пару мужчин — поставить палатку для лазарета. И еще двоих, чтобы выкопать отхожие места… думаю, вон там.

— Да, сэр! То есть мадам! — Лестер кивнул и крепче сжал мешок с корпией. — Сразу же пришлю. Только, думаю, насчет отхожих мест можно пока не беспокоиться. Многие из этих парней уже обделались от страха. — Он усмехнулся, снова кивнул и пошел к раненым.

И верно, слабая вонь испражнений висела в воздухе, как всегда бывает на полях сражений. Еле слышная нота в смрадной симфонии крови и дыма.

Пока Лестер сортировал раненых, я занялась приготовлениями к их приему. Откинула задний борт у повозки и положила на него аптечку, мешок с нитками для сшивания ран и чашу с разведенным спиртом.

Самые тяжелые раны — от штыка. К счастью, картечи здесь не было, а те, кого задело пушечным ядром, уже не нуждались в моей помощи. Работая, я вполуха прислушивалась к разговорам ожидающих помощи людей.

— Видел когда-нибудь подобный кошмар? Сколько там этих ублюдков было? — спросил один мужчина своего соседа.

— Будь я проклят, если знаю, — качая головой, ответил тот. — Там от них все было красным-красно. Потом бабахнула пушка, и я долго ничего не видел, кроме дыма. — Он потер лицо. Слезы промыли дорожки на почерневшей коже — сажа покрывала его от груди до лба.

Я оглянулась на повозку, но отсюда мне не было видно, что делается под ней. Я надеялась, что шок и усталость заставят Джейми заснуть.

Все вокруг имели ранения разной тяжести и все же пребывали в хорошем настроении, ликовали, испытывая невыразимое облегчение. Снизу, от окутанной туманом реки, доносились победные крики, жизнерадостные звуки дудок и дробь барабанов.

Подъехал на гнедой лошади одетый