Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

— Я пришла, мэтр.

Без всякого приказа она опустилась перед столом на колени.

— Что это за фокусы? — спросил обеспокоенный Жиль. — Что вы от нее хотите? Вернись, Жюдит, не слушай его!

— Она вас не слышит. Повторяю, будьте спокойны, с ней не случится ничего плохого. А вы, вы слепой и глухой, вы свели все проявление божественного могущества к презренной низкой человеческой любви. Я вам сейчас покажу ваши заблуждения и вашу слепоту. Вы только что встретились с кардиналом де Роганом, так ведь? Он вам что-то говорил?

— Да, но…

— Я вам скажу больше. Вы уже готовы были ему сказать о некоторых вещах, но он неспособен их выслушать, поскольку он, как и вы, тоже слеп и глух к тому, что лежит за пределами страстей.

Вам хотелось бы узнать, чем занят кардинал в данную минуту?

Просветленный взгляд Жиля смело выдержал темный сверкающий взгляд врача.

— Почему бы и нет?

Калиостро кивнул и медленно возложил свою правую руку на голову девушки.

— Знатная персона недавно вышла из этого дома. Это священник, кардинал. Ищите его. Он еще в карете?

Веки девушки быстро заморгали, взгляд остановился на графине, в глубине которого появились светлые лучи и тени. Ее странным образом отдаленный голос произнес:

— Я вижу карету. Она остановилась у освещенного подъезда дома. Но карета пуста.

— Где кардинал? Я же вам сказал, чтобы вы его нашли!

— Он в большой комнате. Комната очень красивая и богатая.

— Опишите ее!

— Она похожа на сад в сновидениях. Расписанные стены. Вижу цветы, деревья, какие-то черные животные, наверное, обезьяны.

— Хорошо! Кардинал в этой комнате. Что он делает?

— Он пишет.

— Кому пишет?

— Женщине. Женщине, которую он называет «Повелительница».

— Вы знаете, кто эта женщина?

— Это совсем нетрудно. Она полностью занимает его мысли. Это королева.

— Что он ей пишет?

— Сейчас ничего. Он недоволен тем, что он уже написал. Он смял письмо. Он бросает его. Он берет письмо, которое лежит на столе. Он его перечитывает. Очень красивое письмо. Я вижу лист с золотой полосой, с цветком лилии в углу.

— Вы можете прочитать это письмо вместе с ним?

Лоб ясновидицы сморщился от усилий. Жиль вытер градом катившийся со лба пот.

— «Судя по тому, что я слышала от необыкновенного человека, о котором ты мне говорил, я могу его рассматривать лишь как шарлатана. Может, с моей стороны это и неверно, и я по опыту знаю, что нельзя судить людей по чужому мнению, но у меня много оснований, чтобы не уступить тебе в твоих настаиваниях. Я вовсе не суеверна, и меня довольно трудно переубедить, но поскольку такие люди делают то, что заставляет вас удивляться и заставляет поверить во все, о чем они говорят, то я вовсе не хочу подвергаться подобным испытаниям. Впрочем, было бы очень затруднительно принять его так таинственно, как я этого бы хотела. Ты знаешь о тех предосторожностях, которые я принимаю в данный момент.

Графиня меня очень рассмешила, рассказывая последнюю сцену. Это какое-то чудо. Я очень хочу видеть этого копта. Однако если верить графине, то необходимо быть совсем невинным, чтобы увидеть мистификации этого великого человека. Однако, принимая во внимание обстоятельства, а я думаю, они касаются как тебя, так и графини и этих двух невинных, он вас всех считает за обманутых глупышей. Не сердись за мою откровенность, я сама осуждаю себя за нее.

Министр меня почти не покидает. Пока не знаю почему, однако скоро узнаю. Я не нуждаюсь в египетском жреце вроде твоего Калиостро, знающего прошлое и предсказывающего будущее. Он не обладает талисманом, заставляющим драгоценности говорить; я спокойна и не сомневаюсь в молчании моих.

Прости мои безумства: мне так редко доводится развлечься, что тебе, без сомнения, будет приятно порадовать меня хоть ненадолго.»

Жюдит замолчала. Рука Калиостро легла на ее плечо.

— Очень хорошо. Отдохните немного, и мы продолжим.

Колени девушки подогнулись, она опустилась на пятки и, казалось, задремала. Калиостро повернулся к испуганному Жилю.

— Ну, что скажете?

— Это ужасно!

— Нисколько! Просто гипнотический сон выявляет из глубин человеческого мозга неподозреваемые возможности, но только при условии его совершеннейшей чистоты. Жюдит — ясновидящая в самой высокой ее форме. Я это заметил, когда вырвал ее из лап безумия. Но этот дар, эта божественная искра способна жить лишь в теле ребенка или девственницы. Вот почему я пытаюсь оградить ее от любви, а от вашей в особенности, поскольку она вас любит. Хотите узнать еще кое-что?

Жиль еще не осознал всего произошедшего, но его интерес к этому пробудился. Он почти забыл о своей любви, поскольку слова девушки открыли перед ним странные и ужасающие вещи.

— Да! Это немыслимое письмо. Не может быть, чтобы оно было написано королевой.

— А это мы сейчас увидим. Продолжим, моя голубка. Вы отдохнули.

Девушка грациозно выпрямилась. Лучистый взгляд снова вперился в хрусталь.

— Возвратимся к письму, которое вы только что прочитали. Изучите его, посмотрите почерк.

— Я вижу его.

— Вы можете сказать, кто его написал? Это королева?

— Нет.

— Какая-то женщина?

— Его принесла женщина. Но писала его не она.

— Стало быть, это мужчина?

— Да.

— Вы можете видеть человека, написавшего это письмо?

Жюдит снова наморщила лоб.

— Я не знаю. Я его не вижу.

— А вы видите женщину, которая принесла это письмо?

— Да.

— Поищите вокруг нее.

После некоторого молчания последовал возглас облегчения: , — Ах! Я его вижу. Это очень бледный молодой человек. У него рыжие волосы. Он одет, как англичанин, очень элегантный.

— Рето де Виллетт, — угадал Жиль. — Снова он, но при чем он в этой истории?

Калиостро пожал плечами.

— Он любовник и злой гений графини. Графини, которая вас ненавидит, потому что вы донесли на нее королеве. Она и меня также ненавидит.

Это она наняла бандитов, от которых вы меня защитили.

— А почему? Я полагал, что вы друзья.

— Мы были одно время товарищами в высшем смысле слова. Но она очень скоро стала бояться меня и решила меня устранить. Теперь же мы поддерживаем отличные отношения, но это всего лишь фасад. Мы вместе ужинаем, мы обожаем друг друга. Успех, который я имею в Париже, впечатляет ее, мое состояние тоже, она пытается соблазнить меня. Ее притягивает все блестящее: золото, бриллианты, драгоценности.

Он посмотрел на свои руки с пальцами, унизанными драгоценными камнями, сверкающими под пламенем свечей. Внезапная мысль пронзила Жиля.

— В этом так называемом письме королевы я кое-что не понял. На какие драгоценности там намекается? Ведь не осмелится же кардинал преподнести в