Виртуальные связи - Татьяна Веденская

– Да об одной женщине, которая связалась с мужиком по Интернету. Она так была влюблена, как кошка. Все отдала, теперь живет у подруги, работает массажисткой. Массажисткой! Знаю я этих массажисток. – Яна сделала неопределенный жест рукой в воздухе, держа при этом пирог.

Естественно, часть пирога покинула Яну прямо в полете и упала к ней на кофту.

– Вот черт!

– Ничего-ничего. Я застираю, – засуетилась мама.

Янка скинула кофту, обнажив сильно поношенный, когда-то бежевый, а теперь землисто-серый бюстгальтер, туго стягивающий ее грудь. Она обхватила себя руками, то ли от холода, то ли от так несвойственного ей смущения, и сразу стала похожа на нормальную женщину, так что мне захотелось ее обнять.

– Мам, оставь. Дай мне какую-нибудь майку, и все. Я сама дома постираю.

– Опять будешь пропитывать вещь химией. Я мыльцем… А Интернеты ваши… Мне соседка предложила прибор один. Восемь тысяч стоит, правда. Измеряет волновой фон и ауру.

– Ауру? – удивилась я, думая, что будет, если, пока она стирает, я все же извлеку телефон из кармана. Наверное, ничего хорошего. Но я его достала.

– Продолжай… Ау, ошибка? Что с автобусом?

Я воровато забилась в угол и набросала ответ:

– Я вдруг почувствовала, что кто-то держит меня за талию. То есть, чтобы ты понимал, Алексейчик, я стою, вернее, вишу на поручне среди толпы, мне жарко, душно, цветы эти в лицо, полиэстер колется, а тут эти руки. Прямо как влитые. И как-то так мерзко, особенно потому, что я никак не могу понять, кто же это в меня вцепился. И даже не совсем в талию, а, так сказать, ниже…

– Приставали? В автобусе? Фу, гадость какая.

– В общем, было мерзко!

– Ты опять! – мама возникла прямо из-за моей спины.

Я была поймана на месте преступления, терпение мамино кончилось. Она начала кричать. И о том, что кругом одни зомби, что людям проедают мозг, что ФСБ следит за всеми с помощью видеокамер в подъездах, что я глупая (с чем не поспоришь) и что, если я не прекращу постоянно болтать по телефону, у меня родятся уроды. В итоге я тоже не выдержала, начала огрызаться, говорить, что за восемь тысяч рублей я готова ей сама тут ауру намерять и заодно могу снять порчу и почистить карму. А за пару тысяч сверху могу и бесов погонять.

– Прекрати! – обиделась мама.

Яна бегала между нами в своем сером лифчике, из которого ее грудь немного вываливалась, и убеждала прекратить ругаться и соблюдать приличия. В итоге мы все же остыли, надели на Янку мамину жилетку, уселись за стол и допили чай. После чего я встала, собираясь уходить.

– Еще же рано! – обиделась мама. – Ты уходишь, потому что тебе надо в этот свой Интернет?!

– Нет, мне просто пора. Меня дома будет муж ждать (вранье! Муж меня ждет прямо по телефону. И вообще я теперь предпочитаю мужа не видеть, а читать!).

– Вот ты просто вся облучена с ног до головы. В деревне надо жить. Корову доить.

– Ну конечно, – хмыкнула я.

– Сейчас дети пошли такие, все облученные. Биоритмы изменились, дети теперь все дерганые, их бы раньше считали шизофрениками, а сейчас – нормально.

– О, я точно шизофреник! – согласилась я.

– Ты просто ничего не хочешь замечать. Наш мир – сумасшедший. Правительство должно запрещать все эти компьютеры, телефоны и рации. И Интернет. Да ты меня не слушаешь! Что там в этом твоем телефоне?

Мама попыталась заглянуть, но я сунула телефон в карман пальто. Алексей в виде нескольких килобайт в моей программе был со мной.

– Кошмар. Какая мерзость, ненавижу таких типов. Это какое-то извращение. А скажи, SistemError, почему ты ездишь в вечерних платьях на автобусе? Куда смотрит твой муж?!

Действительно, куда?

Я вышла из родного маминого дома, Янка еще осталась там, ждала, пока высушится кофта. Я же решила завернуть в небольшой магазинчик за углом, чтобы пристроиться где-нибудь там и спокойно… что? Попереписываться с мужем, конечно. И так бы и было, если бы не неожиданное. Не успела я пристроиться на скамейке рядом с сейфами для сумок, как вдруг заметила старую школьную подругу, с которой не виделась лет сто, наверное, Ленку Симагину, с которой мы дружили как сумасшедшие десять лет и даже больше, наверное. Мы жили в одном доме, в соседних подъездах, а еще наши мамы дружили, пока Ленкин папа не ушел к молодой любовнице. После этого Ленкина мама уже ни с кем не дружила. А мы с Ленкой были очень, очень близки. В какой-то степени, после того как Ленка вышла замуж и уехала куда-то в Новосибирск к мужу, я жила, как потерянный щенок, и пришла в себя только после того, как в моей жизни появилась Олеська.

– Ленка! Господи, Ленка! Это ты? Ну, ты изменилась! – завизжала я во весь голос.

Ленка стояла напротив меня, длинноногая, худющая, в высоких сапогах-ботфортах, в совершенно потрясающей красной куртке с кучей стразов, и смотрела на меня, как на призрака из потустороннего мира.

* * *

Людей в вагоне было на удивление немного. Алексей подумал, что это странно. Обычно в такое время рыжая ветка переполнена. Впрочем, а какая не переполнена? Только перегон от метро «Выставочная» до «Международной». Самый никому не нужный перегон в Москве был знаменит практически полной пустотой вагонов в вечернее время. Так что, если у кого имелось желание разнообразить сексуальные отношения и внести в жизнь какого-то экстрима, можно было умудриться заняться сексом в летящем по длинным тоннелям поезде. Впрочем, даже если бы и пришлось оказаться пойманными, это только добавляло бы перца.

Алексей не любил эксперименты. Он был серьезным мужчиной в дорогом костюме (черт, как же они достали, на самом деле), но в последнее время он что-то устал. Слишком много неприятностей, слишком много назойливых людей, кричащих имейлов, изнурительных совещаний, косых взглядов руководства.

Алексей сидел в вагоне и глазел по сторонам, хотя ему, в общем, было чем заняться. У него в сумке, в его любимом кожаном портфеле, который ему подарила Машка, как и всегда, лежал IPad. Это сейчас вообще не было редкостью, и даже в эту конкретную минуту, обозревая народ в этом странно недоукомплектованном вагоне, Алексей отметил четырех людей с теми или иными электронными книжками. Одну такую, но не IPad, а Samsung, кажется, читала сидящая напротив Алексея молодая кучерявая сверх всяких мер девушка в сером пальто. Чуть поодаль от нее, в потертых джинсах с оттопыренными карманами, сидел, развалившись и вытянув ноги, долговязый паренек лет двадцати. Землистый цвет его лица гармонично оттенял синяки под глазами. «Компьютерщик», – подумал Алексей и улыбнулся. Молодой человек не отрываясь следил за происходящим на маленьком экране Sony Playstation Portable. Там явно происходила битва, и пальцы молодого человека скакали как сумасшедшие по боковым сторонам устройства. Однако смешным было не это: рядом с пареньком сидела бабулька – божий одуванчик, чем-то отдаленно напоминавшая Алексееву тещу. Такая же старая, потрепанная жизнью, в страшном коричневом пальто и с сединой, беспорядочно выбивающейся из-под вязаной коричневой же шапки. Старушка сидела, выгнувшись и неестественно склоняя голову в сторону паренька. Происходящее на экране приставки бабулю явно интересовало и увлекало, ее взгляд скакал из стороны в сторону в погоне за быстро меняющимися образами. И было видно, бабуля болеет. За кого – за гоблинов или за эльфов, – разобрать было, конечно, невозможно, но когда паренек, не справившись с заданием, раздосадованно скривил лицо, бабуля тоже выдохнула и принялась качать головой. Алексей подумал: «Интересно, они вместе или нет?» И тут же получил ответ на свой вопрос. Паренек вскочил и выскочил на «ВДНХ», только в последнюю минуту осознав, что уже приехал. Два мира – реальный и виртуальный – создавали заторможенность в его реакциях, информация обрабатывалась перегруженным мозгом с задержкой. Парень вышел, а бабуля воровато огляделась, будто бы пытаясь сделать вид, что… нет-нет-нет, она не интересуется подобной ерундой. Через минуту лицо ее потеряло живость, она заскучала.