Бархатная песня - Джуд Деверо

— Ты устал, — сочувственно заметил он. — А давно ли ты мылся? Самые грязные люди — это мальчишки твоего возраста. Ну да ладно, — улыбнулся Рейн и снова откинулся на подушку. — В один прекрасный день ты встретишь женщину, которой захочешь понравиться! Я тебе когда-нибудь рассказывал, как я сражался на турнире под Парижем? Там были три женщины, которые…

— Нет! — завопила она так громко, что он с невинным изумлением посмотрел на нее. — Не рассказывали, и я не желаю слушать ваши грязные байки.

— Но оруженосец должен знать не только, как обращаться с оружием. Например, когда ты играешь на лютне, то песни и мелодии, которые ты исполняешь, больше подходят для женщин. А женщинам нравится, когда мужчина сильный и уверенный в себе. Женщинам никогда не понравится хныкающий юнец, который и поет-то почти женским голосом.

— Хныкающий, — повторила глубоко оскорбленной Аликс. Возможно, она сама некрасива, но в своей музыке она уверена. — Что вы сами-то знаете о женщинах? — огрызнулась Аликс. — Если вы знаете о них столько же, сколько о музыке, то, значит, вы невежественны, как…

— Как? — спросил он с любопытством, приподнявшись и подперев себя локтем, чтобы увидеть ее лицо. — Так же, как красив, силен и любвеобилен? — поддразнивал он Рейн.

— И так же тщеславны, как невежественны, — Крикнула Аликс.

— Ах, если бы твой рост соответствовал силе твоего голоса! Ты никогда не пробовал сокрушать криком замковые стены? А может, ты в силах взять такую ноту, что вся вражеская конница покорно последует за тобой в дебри лесные?

— Довольно! Прекратите! — возопила Аликс. — Я вас ненавижу — вас, огромного, глупого, неуклюжего дворянина! — Она повернулась и уже хотела уйти, когда низкий повелительный голос Рейна заставил ее вернуться:

— Приведи Розамунду, ладно? Я себя плохо чувствую.

Она шагнула к нему, но сдержалась и вышла. Снаружи стояло много народу, очевидно прислушиваясь к громкому спору в шатре. Стараясь не обращать внимания на людей, которые веселились и обменивались тумаками, Аликс пошла на площадку для физических упражнений и три нелегких часа провела, тренируясь в стрельбе из лука.

Наконец, выбившись из сил, Аликс направилась к реке, искупалась, вымыла голову и поела, прежде чем вернуться.

В шатре было темно, тихо, и она предположила, что Рейн спит. Она подумала, что теперь, если ей хватит духу, она уйдет из лагеря и никогда не вернется. Почему же она решила, что драгоценный для нее опыт столь же дорог властелину здешних мест? Он, конечно, привык к тому, что в его постели женщины постоянно меняются, и обращает на них мало внимания. Что значит для него еще одна? Если она сейчас признается ему, что это она — его последняя победа, рассмеется он или отведет ей место среди других? Значит ли это, что они с Бланш будут развлекать его по очереди?

— Аликс? — спросил Рейн сонным голосом, — ты ел что-нибудь?

— Целое ведро съел, — ответила она язвительно, — так что скоро вырасту с вашу лошадь.

— Аликс, не злись на меня. Подойди, сядь рядом и спой мне песенку.

— Я не знаю тех песен, которые вам нравятся.

— Ну, я как-нибудь и твою перенесу, — сказал он так устало, что она смягчилась, взяла лютню и тихо заиграла, негромко подпевая.

— Ты понравишься Джудит, — пробормотал он.

— Джудит? Прекрасной жене вашего брата? Но зачем такой леди знаться с низкорожденной… низкорожденным адвокатским отпрыском? — Она чуть не сказала «дочерью», — Ей бы понравилась твоя музыка, — сказал он, засыпая, и она снова стала наигрывать и петь.

Когда Аликс уверилась, что Рейн спит, она встала на колени около постели и с минуту смотрела на него, и не только чтобы послушать, дышит ли он. Наконец она подошла к своему узкому жесткому ложу и приложила все силы, чтобы не зарыдать.

Утром Рейн настоял на том, чтобы пойти на тренировочную площадку. Никакие возражения Аликс и Джослина не могли убедить его отдохнуть еще день. По дороге Аликс увидела, что на лбу у него выступил пот, и заметила упрямую мрачность взгляда: он заставлял себя двигаться.

— Если вы умрете, какая от этого польза всем нам? — накинулась на него Аликс. — А если умру, ты сам, лично, известишь об этом мое семейство? — спросил он с такой серьезностью, что у нее захватило дыхание, но на щеке у Рейна показалась и исчезла ямочка, и она поняла, что он ее дразнит.

— Я перекину вашу мертвую тушу через седло и поеду на встречу с вашей высокородной семьей, но я не брошусь на колени с вашими сестрами, чтобы вместе с ними вас оплакивать.

— Ну, там будут и другие женщины, кроме сестер, чтобы пролить слезу на моих похоронах. Я тебе никогда не рассказывал о Джоан, горничной Джудит? Никогда в жизни не встречал более пылкой женщины.

При этих словах Аликс отвернулась, и Рейн неуверенно рассмеялся при виде ее непреклонной спины.

После часа занятий Аликс прибежала в шатер за травяным отваром для Рейна и наткнулась на Бланш, которая рылась в его одежде.

— Чем ты тут занимаешься? — повелительно спросила Аликс, и Бланш, испугавшись, отскочила.

— Собираю белье в стирку, — сказала она, виновато косясь в сторону. Аликс рассмеялась:

— С каких это пор ты знаешь, что такое мыло? — И быстро схватила Бланш за руку. — Лучше говори правду. Ты знаешь, какое наказание последует за кражу, — изгнание!

— Отпусти, мне надо идти, — захныкала Бланш, стараясь вырваться. — Мне здесь нечего делать. Дай пройти!

Бланш попыталась вырваться, но Аликс толкнула ее изо всей силы, так что та отлетела в сторону и ударилась спиной о шест шатра.

— Я тебе за это отплачу, — процедила Бланш, — ты еще пожалеешь, что отбил у меня лорда Рейна.

— Я? — спросила Аликс, стараясь, чтобы в вопросе не прозвучало радости. — И как же это я его у тебя отбил?

— Но он больше не ложится со мной, — сказала Бланш, вставая. — Ну, а так как ты мальчик…

— Осторожно, — предупредила Аликс, — мне кажется, тебе стоит поберечься моего гнева. Ты что искала, когда я вошел?

Бланш демонстративно молчала.

— Ну тогда мне придется рассказать Рейну. — И Аликс повернулась, чтобы уйти.

— Нет! — воскликнула Бланш со слезами в голосе. — Мне некуда больше податься. Пожалуйста, не говори ему. Я не стану воровать, и я никогда не воровала прежде.

— Тогда плати за молчание.

— Чем? — переспросила испуганная Бланш.

— Расскажи, что знаешь о Джослине.

— Джослине? — спросила Бланш с таким видом, словно впервые слышит это имя. Аликс накинулась на нее:

— Рейн скоро хватится меня, и, если ты не расскажешь все, пока кто-нибудь не придет за мной, он узнает, что ты воровка.

Та немедленно стала рассказывать:

— Джослин был странствующим менестрелем, и все высокородные леди хотели его, не только из-за его песен, но и… — Она заколебалась. — Он никогда не уставал, — сказала она, вздохнув, и Аликс поняла, что Бланш знает об этом не понаслышке. — Он отправился в замок Чатворт по приглашению леди Элис.