Нежная дикарка - Хелен Брукс

— Нет-нет, Маршалл, я не могу это принять! — запротестовала Келси, едва подняв крышку и увидев лежавшее в футляре сверкающее чудо. Кольцо было потрясающе красивым и, без сомнения, баснословно дорогим: три крупных бриллианта в витой золотой оправе. — Оно слишком дорогое. — Она отодвинула футляр от себя, и его лицо потемнело.

— Почему это среди всех моих знакомых женского пола ты единственная, кто поднимает шум всякий раз, лишь стоит мне сделать маленький подарок? — холодно спросил он, демонстрируя свою неизменную выдержку.

— И это ты тоже называешь “маленький подарок”? — Она дотронулась до крошечной брошки-пчелки, которую, одеваясь утром, приколола к джемперу. — Да это моя зарплата за несколько месяцев. — Она не будет его игрушкой! Пусть не надеется.

— Едва ли. — Его голос был по-прежнему спокоен. — А кольцо тебе придется принять, Келси. Если так тебе будет спокойнее, считай, что это просто необходимый реквизит в том маленьком спектакле, который мы разыгрываем.

— Какое там “спокойнее”! — Она бросила на него сердитый взгляд. — Неужели ты не мог подыскать что-нибудь подешевле? Теперь я все время буду дрожать, что потеряю его и не смогу вернуть.

— Кто сказал, что его нужно возвращать? — На этот раз звучавшее в его голосе раздражение переросло в гнев. — Пропади все пропадом, Келси, это кольцо — подарок. Тебе, и только тебе, решать, что с ним делать, когда мы расстанемся: можешь продать, можешь оставить себе, но оно твое. Понятно? — Он угрюмо положил футляр ей на колени и с силой придавил рукой.

Глядя на футляр, Келси молча втянула в себя воздух. В эту минуту ей больше всего хотелось умолять его избавить ее от этой ужасной ошибки, но это был бы губительный шаг, и поэтому, придав лицу как можно более бесстрастное выражение, она спокойно кивнула.

— Право, это очень любезно с твоей стороны, Маршалл. Не понимаю, почему ты доставляешь себе столько хлопот.

— Об этом мы уже говорили, — отрезал он. — А теперь надень эту ерундовину на средний палец левой руки, и дело с концом. Должен заметить: покупая кольцо, я не предполагал, что мне придется заставлять тебя надевать его силой. — Судя по голосу, он был крайне раздражен, и, глубоко вздохнув, она надела кольцо и протянула ему руку.

— Ну как? — Кольцо непривычно сжимало палец.

Вместо ответа он повернулся на сиденье и запечатлел на ее мягких губах короткий крепкий поцелуй.

— Отлично. — Он говорил не о кольце, и она слабо улыбнулась. — Ты — женщина, которую нужно целовать, — задумчиво произнес он, глядя в ее удивленные янтарные глаза и таинственно улыбаясь. — Тебе кто-нибудь об этом говорил? — Она покачала головой, и он снова улыбнулся. — Вот и хорошо. И в обозримом будущем пускай воздержатся от таких высказываний.

Протянув руку, он запрокинул ей голову и, едва касаясь губами, обвел поцелуями контур губ; от этого у нее заныло внизу живота, а голова пошла кругом. Когда его губы властно сомкнулись на ее губах, все тело пронзило неописуемое наслаждение; от неожиданности она задохнулась и часто задышала ему в лицо. Через минуту он со вздохом сожаления откинулся на спинку сиденья.

— Ты слишком соблазнительна, — произнес он. — Я, кажется, говорил тебе, что ты будешь укладывать поклонников одной левой, не так ли?

Она слабо улыбнулась. Как опасно, оказывается, вот так оставаться с ним наедине; в голову приходят всякие немыслимые желания — к примеру, чувствовать рядом его большое тело и слушать, как он шепчет ей на ухо слова любви. Хоть бы он поскорее уехал. Он в последний раз окинул ее долгим, пристальным взглядом, затем резким движением открыл со своей стороны дверцу, обошел машину и бережно помог ей выйти.

— Может, и неплохо, что через несколько дней между нами будет океан, — заметил он. — Это чрезвычайно поможет мне играть непривычную для меня роль галантного рыцаря. — Его лицо ясно выражало циничное веселье. — А тот, кто сказал, что воздержание благотворно действует на душу, точно не держал тебя в объятиях. По мне, уж лучше власяница.

Келси не знала, что ответить, и поэтому промолчала; он легонько поцеловал ее в лоб, повернулся на каблуках и снова скользнул в машину:

— Завтра я заеду к тебе на квартиру. Если не ошибаюсь, тебе понадобится кругленькая сумма, чтобы оставить ее за собой на ближайшие шесть месяцев? — (Она безмолвно кивнула.) — А если бы ты еще перестала смотреть на меня так, будто я — все твои кошмарные сновидения в одном лице, это было бы совсем неплохо. — При этих словах она вытаращила от удивления глаза, а он лихо развернул фырчащую машину, чуть раздвинув губы в улыбке, небрежно махнул рукой из окна и исчез из виду.

После его исчезновения она добрых пять минут стояла и ждала, пока прохладный ночной воздух не вернет нормальный цвет ее раскрасневшимся щекам, а сердце не перестанет бешено колотиться. Он считает, что безразличен ей, — эта мысль ее немного успокоила. Ей было бы невыносимо видеть, как снисходительная ирония в его карих глазах сменится на раздражение или, хуже того, на жалость. С первой минуты, когда она много лет назад обратила на него внимание как на мужчину, он не скрывал от нее, что его взаимоотношения с противоположным полом — это непродолжительные и чисто физические связи, которые могут быть разорваны и рвутся без секунды сожаления с его стороны. Возможно, он просто из породы однолюбов, его жена забрала всю любовь, на которую он был способен, и его сердце умерло вместе с ней.

Она несколько раз с силой вдохнула прохладный ночной воздух и постаралась привести в порядок расстроенные нервы. С этой минуты она будет осторожна, очень осторожна. Она сыграет свою роль как нельзя лучше, до конца и сделает из его дома конфетку, а когда наступит время расставаться, она будет небрежно-дружелюбна и ни за что на свете ни на одно мгновение не выдаст того, что он разбивает ей сердце. Он был к ней добр, когда она попала в беду, и она не отплатит ему за великодушие тем, что станет для него обузой, но как ей хочется — ой как хочется! — чтобы она никогда его больше не видела.