Девушка из Дубровника - Анна Жилло

- То есть ты хочешь сказать, что, если бы я тебе не позвонила, ты сам не позвонил бы?

- Нет, - Глеб покачал головой. - Я, Ника, альтруист, а это самая ужасная разновидность эгоиста. Я делаю что-то не для других, а для себя. Человек получает удовольствие, а я получаю удовольствие от того, что он получает удовольствие.

- И что в этом ужасного? – не поняла я. – И человеку хорошо, и тебе. Ужасно - это когда тебе хорошо, а другому от этого плохо. Подожди… да ты просто прикалываешься! Тебе нравится меня разыгрывать, да?

- Ну, если так на это посмотреть, то да. Но просто я притворяюсь добрым и хорошим, а на самом деле везде ищу свою выгоду. Так что не обольщайся на мой счет.

- Договорились, - рассмеялась я. – Не буду.

Глеб собрал мои растрепавшиеся волосы в хвост и запустил в них пальцы, осторожно разделяя спутавшиеся пряди.

- O lijepa, o draga, o slatka slobodo… - сказал он задумчиво, явно кого-то цитируя.

Я уже начала привыкать к его манере говорить, глядя куда-то в мировое пространство, сквозь собеседника.

- И что это значит? Нет, я поняла: «О прекрасная, дорогая, сладкая свобода». Трудно не догадаться. Но к чему это? Просто я в последнее время очень много думала как раз о свободе, и… как-то странно, что ты сейчас об этом говоришь.

- Что тут странного? Мы ведь говорили о твоем… странном браке. Это финальный гимн из той самой «Дубравки» Дживо Гундулича. Помнишь, я вчера тебе рассказывал? Вообще-то считается, что это такая политическая аллегория: для Дубровника свобода всегда была чем-то священным. Даже девиз был: «Sloboda ili smrt». Но для меня это прежде всего история о любви. Такая почти античная пастораль. Пастух Миленко любит девушку Дубравку, она его тоже любит, но ее родители против их брака. Единственная надежда – обычай, по которому каждый год самую красивую девушку выдают замуж за самого красивого юношу.

- Правда был такой обычай? – удивилась я.

- Легенда. Но кто знает, может, и был. В общем, праздник святого Влаха, покровителя Дубровника, выборы самой красивой пары. Но родители Дубравки подкупили судей, и самым красивым выбрали не Миленко, а богача Грдана.

- И чем все кончилось?

- Не скажу. Найди потом русский текст – узнаешь.

- Какой ты все-таки вредный, Глеб! – возмутилась я.

- Что выросло – то выросло, - хмыкнул он. – Я просто к чему все это? Никакой любви без свободы быть не может.

- Мне всегда казалось, что приходится чем-то жертвовать, - возразила я. – Ради любви.

- Да, но есть тонкий нюанс. Одно дело, когда ты делаешь это добровольно и с радостью. И совсем другое – когда тебя принуждают. Или ты сама себя принуждаешь. Ничего хорошего от таких жертв не бывает. Причем для обоих. Я это хорошо знаю. Да и ты тоже.

- Тут все тонко, - вздохнула я. – Смотря что считать свободой. Некоторые, например, считают, что свобода в любви – это просто трахать то, что шевелится. Или отношения без обязательств.

- Ну и путают жопу с пальцем. Знаешь, Ника, я не думаю, что нам стоит устраивать тут философский диспут, но… Поверь мне на слово, ничего у тебя с твоей замечательной новой жизнью не получится, пока ты не освободишься от старой.

- Я пытаюсь, - пробормотала я сквозь зубы.

- Перестань пытаться. Думаешь, я не понимаю, что ты все время сравниваешь меня с ним? И что-то подсказывает, что сравнение не в его пользу. Это, конечно, лестно и чешет мое чувство собственного величия. Но означает только одно. Что он держит тебя, как рак клешней. Потому что ты позволяешь ему это. Как будто в уме смски ему пишешь. «Я, Андрюша, вотпрямщас трахаюсь с классным мужиком, и ты ему в подметки не годишься». И смайлик с высунутым языком. И мы с тобой уже не одни на острове, а с третьим виртуальным персонажем. Вот как только перестанешь хоть что-то делать ему назло, тогда и пойдет твоя перезагрузка.

- Знаешь, если ты такой умный… - вскипела я… и осеклась. Слезы потекли сами собой, как вода.

- Ну-ка, подруга, - Глеб обнял меня и слизнул мокрую дорожку с моей щеки. – Я лоялен к женским слезам, но и утешитель из меня так себе. Просто буду сидеть и ждать, пока ты успокоишься. Или пойду прогуляться. А это обидно, правда? А еще обиднее терять зря время.

Я всхлипнула и попыталась улыбнуться. Кривой улыбкой, которая, наверно, больше была похожа на гримасу.

- Тогда что будем делать? – спросила я, вытирая глаза. – Чтобы не терять время?

- Можно подумать, у нас большой выбор. Купаться тебе сейчас нельзя, идти здесь некуда, если только по скалам ползать. Так что загорать, разговаривать, пить, есть или приносить прибыль производителям контрацептивов. С чего начнем?