Призрачный руфер - Яна Егорова

— Не по веселому поводу встретились мы с тобой, племяш. Но я рад, что тебя отпустили. Поможешь все уладить, я, видишь, человек совсем не семейный, даже не знаю, с чего начать.

Андрею Глебовичу, бывшему с Арманом Глебовичем похожим почти как две капли воды, за исключением того, что старший брат был более худым из-за курения и постоянно кашлял, было на тот момент около пятидесяти лет. Тоже ученый, но далеко не такой успешный, как Арман, он редко появлялся на пороге этого дома. Последний раз был года два-три назад. Андрей Глебович, не затушив сигарету, поднялся и вгляделся в серые глаза племянника:

— А ты вырос, Роберт. Совсем взрослый стал. Я тебя последний раз видел, ты совсем мальчишкой был. А сейчас, мужик. Смотри, какой парень шикарный из тебя получился. Подтянутый, широкоплечий. Глаза горят. Армия тебе на пользу, племяш. Ты, это, — дядя вытер губы тыльной стороной ладони и снова затянулся. Выдохнул.

Теперь он посмотрел на Роберта со слезами в глазах.

— Может быть и хорошо, что все сейчас произошло. Ты взрослый, крепкий, сможешь мелких воспитать…

Внутри у Роберта в ту секунду все оборвалось и мертвой птицей ухнуло вниз. Сможешь мелких воспитать?!

— Дядя Андрей…

— Да, — тяжело кивнул Андрей Глебович, — все так и есть. Вчера, нашли их обоих здесь на полу. Я мелких на недельку к себе отвез, сейчас туда поедем. Застрелили их. И мать. И отца. Крепись, Роберт.

Горностай тогда сам себе удивился — такое горе, а он услышал и понял все, что сказал ему дядя. И потом организовал похороны, говорил со следователем, утешал брата и сестру. Он все четко понимал и сделал все лучше, чем смог бы это же выполнить более взрослый дядя. Через две недели Роберт вернулся в часть. На год дядя переехал к Ванессе и Эдику, до завершения его службы. «Волна» выплатила хорошие деньги их семье. В качестве поддержки. Этих денег хватило им на несколько лет, пока Роберт не вернулся и не стал сам зарабатывать параллельно с учебой. Молодой мужчина прошел все. Как будто речь шла не о его матери и отце. Он взял на себя обязанность заботиться о брате и сестре. Возможно, именно это так повлияло на него и не дало расклеиться.

Он вернулся в часть и продолжил службу. Изменился немного, как замечали его сослуживцы. Совсем перестал разговаривать, полностью отдавшись службе и превратившись в лучшего солдата. Командир батальона его очень хвалил и несколько раз предлагал продолжить службу, однако Роберт, как только пришло время, первым же поездом отправился домой.

Через четыре года он завершил обучение в школе полиции в звании младшего лейтенанта. Потеряв родителей и взяв на себя ответственность за младших, Роберт не давал себе спуску ни в чем. Утренние и вечерние занятия спортом. Нередко в любую погоду на пробежке его можно было увидеть босиком. Роберт учил себя не бояться ничего и сделал из своего тела машину, готовую к любым боевым действиям. Правильное питание по часам, спорт, работа и дом. Ванесса и Эдик получили больше, чем отца в его лице. Он был надежным защитником для них все эти годы, опорой и стеной. Возможно, именно поэтому, из-за того, что не улыбался и вел себя слишком строго по отношению к ним, как будто пытаясь доказать покойным родителям, что не подведет их — Роберт выглядел слишком суровым со стороны.

Возможно, именно поэтому, младшие поначалу опасались его, и никогда не звали брата поговорить по душам. Именно тогда, вместе с его возвращением впервые в доме начали говорить о парне с косой. Сперва это были только разговоры.

— Ты слышал, Габи вчера побить хотели?

— Что? Опять? Не может этого быть, Ванесса!

— Может, я точно знаю! Мне девчонки рассказывали.

— И что он?

— Ответил, как всегда. Ты знаешь, Эдик, он такой смелый! Скоро будет дискотека школьная, я хочу, чтобы он меня пригласил…

Сперва это были просто разговоры. Утром перед занятиями, на кухне, за завтраком. По вечерам, когда он возвращался с учебы, потом с работы. В машине, пока вез их на учебу. Брат и сестра постоянно шушукались и почти всегда на одну единственную тему — Габриэль Грассо.

Роберт был занят своими делами и обычно не обращал особого внимания на их болтовню. Его немного раздражало то, что они жалели этого парня в то время, как и сами остались без родителей. Но самое удивительное, что он не сразу понял, в чем дело. Ведь у Ванессы и Эдика был он. Кто-то старший в семье, кто сохранил былой распорядок и сделал все, чтобы у подростков сложилось впечатление, что их потеря — всего лишь видимость. Дом остался таким, как и раньше. Они продолжили учебу. А родители и в былое время больше пропадали на работе, а брат с сестрой чаще видели присматривавшего за ними Роберта. По сути, для них почти ничего не изменилось. Именно поэтому трагедию чужого парня с косой, они восприняли как нечто более ужасное, чем то, что случилось в их семье.

Так Горностай думал в то время. Потом на несколько лет все утихло. Ему было не до разговоров младших, они оба поступили в высшее, а Роберт бросил все силы на очистку города от преступности. Так продолжалось до тех пор, пока однажды, спустя целых семь лет, он не проезжал по улице и не увидел рисунок на одном из пятиэтажных зданий.

Рисунок неизвестного художника. Картина в несколько метров высотой, оставалось удивляться, когда это успели нарисовать.

Первое, что ему бросилось в глаза — это длинная коса. На изображении она была настолько длинной, что лежала на земле. Ее владелец стоял в полуразвороте и смотрел на прохожих через плечо. Огромные, медовые глаза, казалось, заглядывают в самую душу. Но не упрекают, не ищут там правду, а согревают своим солнцем. Тонкая фигура облачена в черные одежды. Поскольку человек стоит к тебе спиной, то невозможно понять, девушка это или парень.

Но этот взгляд и эта коса мгновенно взорвали память в сознании Роберта, заставив того резко нажать на педаль тормоза и остановиться прямо посреди дороги, почти спровоцировав аварию. Давно забытый образ, оставивший след в его душе, не раз снившийся ему в прошлом. Как много он о нем слышал. Как много раз вспоминал. И особенно часто, пока служил в армии последний год и думал о том, как будет воспитывать двоих подростков, оставшихся без родителей.

С тех пор, как он стал самым старшим в семье (дядя вскоре после его возвращения со службы скончался от рака легких — его кашель бы очевидным предзнаменованием случившегося), с тех пор, когда не стало хоть кого-то с кем можно было бы посоветоваться. Иногда, по вечерам, он давал себе волю на несколько минут прикрыть веки и вернуться в то время, когда его собственная жизнь была столь же беззаботной, как и у других.