Стоящие на краю - Лара Дивеева

Ужин закончился, гости стали расходиться. К счастью, они не видели новости, иначе вечер превратился бы в цирк. Хотя при чём тут счастье? Всё это запланировано Архиповым, каждая деталь, каждое движение пешек по шахматной доске. И в центре он, король.

Дарси обменивалась с Кириллом сообщениями, ждала, но долго не выдержала.

— Папа, Демьяну срочно нужно с тобой поговорить!

— Да, конечно! — Архипов глянул на часы и повернулся к жене. — Инга, дорогая, если не возражаешь, я уделю Ерёмину несколько минут.

Инга попрощалась с Демьяном, погладила Дарси по плечу и удалилась. На злую мачеху она не похожа.

Демьян молча смотрел на Дарси.

— Говори же! — возмутилась она. — Ты обещал Кириллу! — и тут же, не выдержав, выложила отцу всё, что знала. — Папа, прошу тебя, помоги Кирюше!

Архипов обнял дочь и посмотрел на Демьяна над её макушкой.

— Конечно, я буду рад помочь, но агентство принадлежит Демьяну, и только он может попросить меня о помощи.

Демьян сложил руки на груди. Сцена «отец и дочь» была бы воистину трогательной, если бы не воняла ложью и цинизмом. До тошноты.

— Пожалуйста, позволь папе помочь! У него есть опыт и связи. Не позволяй всяким идиотам испоганить вашу репутацию и распускать клевету! — Дарси смотрела на Демьяна с мольбой, Архипов — с насмешливым превосходством.

В висках громыхал пульс. Демьян прикрыл глаза, готовясь к взрыву в голове. Наивность Дарси, преступная наглость её отца и осознание собственного бессилия толкнули его к самому краю. Тому самому, о котором предупреждал Архипов. Краю всего — терпения, возможностей, сил. И вот отец Дарси протягивает руку, предлагая помощь. Если Демьян откажется, он столкнёт его вниз, где поджидают конкуренты, пресса и полиция. Если согласится… всё равно когда-нибудь столкнёт.

— Буду благодарен за ваш совет! — прокаркал Демьян чужим срывающимся голосом.

— Всегда рад! — Архипов растянул губы в приторной улыбке. — Мне нужна точная информация: кто напечатал, что, где…

Он всё и так знает, сам устроил. Но с преувеличенным вниманием выслушал детали, даже нацарапал что-то на бумаге.

— Где сейчас Кирилл? — притворился озабоченным.

— В области. Он ездил на деловую встречу и остановился в гостинице.

— Это очень кстати. Пока мы не знаем масштабов проблемы, вам троим лучше уехать из города. Очень многое зависит от вашей реакции, а её не будет. Никакой, поняли? Будут оскорбления, клевета, нападки, но вы молчите. Дайте мне немного времени, чтобы подавить это в зародыше. Эти дни вы проведёте за городом.

— Но я-то почему? — запротестовала Дарси, но отец остановил её взмахом руки.

— Ты хочешь, чтобы за тобой бегала пресса? Они уже пишут о тебе гадости, а это только начало.

— Тогда я поеду к Кирюше!

— Нет! — отрезал Архипов. — В гостинице вам не место, особенно вместе. С Кириллом я разберусь сам, а Демьян отвезёт тебя на дачу.

— Что?! — Дарси повернулась к Демьяну в надежде, что он вмешается. Но он молчал, стиснув зубы. — Нет, я останусь дома.

— Будешь смотреть в окно на топчущихся перед домом фотографов? Копаться в интернете в поисках очередных оскорблений? Извини, Дарс, но я тебе не доверяю, — продолжил Архипов. — Ты не высидишь на месте и не станешь молчать. А если ты будешь на даче под присмотром Демьяна, я буду спокоен.

Наглость Архипова переходит всякие границы. Его суждения легко оспорить, его обман просвечивает между строк, но властный давящий тон так влияет на сознание, что каждое слово кажется единственной возможной правдой.

Дарси хмуро смотрела на Демьяна.

— Скажи что-нибудь! — потребовала зло.

Демьян приподнял бровь и повернулся к Архипову.

— Вы случайно не в курсе, какая на даче погода?

— Ветрено и пасмурно, — без задержки ответил тот, — утром было плюс пять.

— Погода?! Вы говорите о погоде?! — воскликнула Дарси со слезами в голосе.

Не нужно быть психологом, чтобы понять, что ей нужно. Прямо сейчас Демьян может изменить их отношения в нужную Архипову сторону — обнять Дарси, успокоить и предложить поддержку. Это положит начало доверию, которым впоследствии можно воспользоваться. Испуганную женщину легко завоевать. Достаточно спровоцировать кризис и притвориться бесстрашным героем.

Именно на это надеется Архипов, инсценируя драму.

Демьян приблизился, чтобы обнять Дарси и положить начало новому витку обмана. Архипов одобряюще кивнул, и, наверное, именно это остановило Демьяна. Не касаясь Дарси, он опустил руку на подлокотник кресла.

— Раз мы едем на дачу, возьми с собой нормальную обувь! — приказал.

Дарси отшатнулась.

— Я с ним не поеду! Пусть он живёт на даче, а я отсижусь в гостинице. Можешь приставить ко мне охрану, — сказала отцу.

Архипов поднялся с места. Для него разговор уже завершился.

— Ты собираешься замуж за Кирилла? — спросил, не глядя на дочь.

— Да, конечно.

— Тогда глупо чураться его семьи. Если хочешь моей помощи, поедешь с Демьяном! Охрану ты слушаться не станешь, а он с тобой справится.

Дарси мотнула головой так яростно, что волосы хлестнули её по лицу.

— Не справится!

Архипов проигнорировал выпад дочери. Протянув Демьяну отобранный охраной телефон, сказал:

— Как только я разберусь в ситуации, созвонимся. Машина будет ждать у парадного входа через десять минут. Вас отвезут на дачу, а вещи привезут завтра. — Он открыл дверь, неоднозначно показывая, что аудиенция окончена.

Демьян смотрел ему вслед с восхищением. Странным восхищением, горящим, дымящимся ненавистью. Это ж надо, за считанные часы спровоцировать кризис и сыграть такую партию! Смешно думать, что он надеялся справиться с Архиповым собственными силами.

Демьян повернулся к Дарси с нарочито наглой улыбкой.

— Давай, продолжай детсадовскую истерику! «Я с тобой не поеду! Ты такой, ты сякой…» Хорошенько выскажись, а потом спустимся к машине.

Дарси отреагировала неожиданно — усмехнулась.

— На истерику, которую я хочу закатить, десяти минут не хватит. Пойдём, папа любит пунктуальность!

— Ты всегда делаешь то, что велит папочка? — Ярость сделала очередной виток внутри Демьяна, достигла почти невыносимой силы. Хотелось встряхнуть Дарси, зародить сомнения в идеальности отца.

— Нет, не всегда. — Впервые из её глаз ушёл свет. Она смотрела слишком серьёзно, с холодным вызовом. — Я знаю, что отец далеко не безгрешен, и про методы его догадываюсь. У него непростой характер, с ним трудно спорить. Но всё это не имеет значения, потому что я его люблю… понимаешь?