Замужем за неизвестным - Морин Чайлд

Люку показалось, что земля вокруг заходила ходуном. Глядя в глаза своей жены, он едва мог поверить тому, что услышал.

Он думал, что все в порядке. Он думал, что им удалось переступить через недоверие, гнев, обиды прошлых нескольких месяцев и все будет хорошо. И теперь, когда он наконец сказал ей все, она хочет развестись с ним, чтобы его же защитить?

— Я ни за что не дам тебе развод, Эб, — пообещал он ей сквозь зубы.

Она вывернулась из его объятий и отодвинулась на край кровати, схватила с полу ночную рубашку, которую сбросила несколько часов назад, и натянула ее.

Одевшись, она повернулась к нему и сказала:

— Мы разведемся, Люк! Хочешь ты этого или нет.

Он в отчаянии затряс головой.

— Ты хоть слышишь, как глупо это звучит?

— Ну да! — возразила она. — А не глупо отправлять своего мужа на секретную службу и знать, что он не может на ней сосредоточиться? Знать, что он беспокоится о тебе вместо того, чтобы беспокоиться о себе самом? Вот это действительно глупо.

— Теперь ты будешь учить меня, как делать мою работу?

— Кто-то же должен, — ответила она.

Люк чувствовал себя по-идиотски, лежа абсолютно голым перед женой, которая читает ему высокопарные нотации. Он соскочил с кровати и начал, путаясь, натягивать джинсы. Затем, не потрудившись застегнуть их, ринулся к жене.

— Веришь ты этому или нет, я хорошо разбираюсь в своей работе. И мне не нужно, чтобы жена заботилась о моей безопасности.

Эбби толкнула его в грудь, но он не сдвинулся ни на дюйм.

— Ты думаешь, я смогу жить нормально: завтракать с Дебютантками, искать новую работу, заниматься домом, все время зная, что ты стоишь в темном переулке и кто-то направляет на тебя пистолет?

— Тебе надо меньше смотреть телевизор.

— То есть тебе никогда никакая опасность не угрожала?

Люк в отчаянии вцепился себе в волосы.

— Конечно, бывают опасные ситуации. Опасные ситуации бывают где угодно. Черт возьми, Эбби, тебя чуть не отравили на вечеринке в загородном клубе!

— Это другое дело.

— Нет, не другое, — сказал он с нажимом, хватая ее за плечи и притягивая к себе. — Ты думаешь, что, выбирая между тобой и работой, я выбрал бы работу? Ошибаешься. Я уйду в отставку, если это будет нужно, чтобы сохранить тебя.

— Я не хочу вставать между тобой и нашей страной, Люк.

— Мне можно заняться чем-нибудь другим. Я не обязан всю жизнь быть оперативником.

— Но ты это любишь!

— Я люблю тебя.

Она ткнулась лбом в его грудь и тяжело вздохнула:

— Все так сложно.

Он обнял ее.

— Малыш, все будет хорошо. Мы с этим справимся. Мы выясним, кто подсыпал тебе яд. Выясним, кто убил Банни. А потом подумаем о нас.

— О чем тут думать, с нами и так все ясно.

— Верно. — Люк кончиками пальцев приподнял Эбби подбородок и заглянул ей в глаза. — С нами и правда все ясно. Мы должны быть вместе. Всегда.

Но на работе Люк не мог взять себя в руки. Уже две недели он рычал на коллег, огрызался на лабораторных умников и рявкал на интернов. Его работа стояла на месте, потому что он ни на минуту не мог перестать думать об Эбби. В этом она была права. Выражение ее лица, ее слезы, ее голос, произносящий слово «развод», преследовали его.

Каждую ночь, обнимая ее, занимаясь с нею любовью, он клялся себе, что никогда ее не отпустит. Но при свете дня она опять и опять упрямо говорила о своем решении оставить его для его же пользы.

Она была даже упрямее, чем он предполагал. Теперь, когда Эбби знала, кто он и чем занимается, она собиралась развестись с ним — потому что любит его! И где тут логика, черт побери?

За стеной его офиса бушевала целая какофония: клацали клавиатуры компьютеров, жужжали факсы, звонили телефоны, шум разговоров вздымался и опадал, как океанские волны. Но Люку не было до этого дела. Он не просто выпал из работы, он вообще почти перестал общаться с коллегами.

Когда он шел по этажу, вокруг него будто была мертвая зона. Разговоры смолкали, когда он подходил; люди отводили глаза, когда он поднимал взгляд от стола, заваленного документами.

— Том хочет видеть тебя в пять.

Люк был готов обрушить гром и молнии на незваного гостя, но поднял глаза и увидел... Кэтрин. Угрюмое выражение, казалось насмерть прилипшее к его лицу, сменилось облегченной улыбкой. Хорошо, что она снова здесь.

— Эй, ты выглядишь много лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел.

Она фыркнула.

— Разумеется, обморок и кровоточащие раны мне никогда не шли.

— Ты в порядке?

— Да. — Ее явно раздражала его забота. — Бывали переделки и похуже. Весной в Бельгии, например, помнишь?

— Да уж. — Та операция с самого начала пошла вкривь и вкось. Они с Кэтрин едва унесли ноги в самый последний момент.