Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

— Я уже дохну… Не надо меня брать с собой. Я тебе только обуза, — пошла я на видимое примирение.

Кузьма облокотился на балюстраду двумя локтями и вальяжно выпятил отсутствующее пузо.

— Я чё с тобой по-хорватски разговариваю, что ты меня не понимаешь? Мы все делаем вместе, ясно? Я не оставлю тебя одну непонятно где…

Я держала теперь руки по швам, хотя швов на юбке не было, были только мокрые ноги.

— Понятно где! На пляже!

Я кричала, да? Какое же счастье, что тут, как и в церкви, снова никого!

— Да ты трех слов по-английски связать не можешь… У тебя на роже было написано, что ты нихрена не поняла на экскурсии… Чего ты мне тут заливаешь?

— Я не стану собачкой ходить за тобой!

— И не надо! Я буду тебя, как собачку, тащить за собой… Блин, Даша, ты конкретно достала уже, большая нехочуха…

Я сжала губы, хотя и не собиралась говорить никаких гадостей. Я и так наговорила лишнего. Он прав в одном и только в одном — я без него здесь никуда, но и с ним я никуда не хочу. Как напомнить ему вежливо, что с его сестрой я собиралась провести все десять дней на пляже? Разве мне нужна культурная программа? Нет, не нужна. Нет здесь культурной программы. Ку-ку и здрасьте!

— Кузя, — я говорила тихо, хотя внутри у меня все орало. — Ты прав…

Он аж просиял. Блин, начищенный медный таз на голове Дон Кихота!

— Мой английский плох, у меня не было практики… Но на шезлонге можно лежать молча. Так же молча можно читать книгу… Или… Я буду купаться, Кузя! Я за этим сюда приехала…

— Ты плавать не умеешь, — оборвал он меня грубо. — Я взял на себя ответственность вернуть тебя маме и бабушке в целости и сохранности. И я это выполню. И хватит смотреть на меня коровьими глазами, хватит! Я не оставлю тебя одну и точка. Не пойдешь со мной, я брошу нахер этот марафон и стану пасти тебя на пляже. Ну, твой выбор? Хочешь испортить мне отпуск, порть… Я ж не против! — почти расхохотался он.

А мне хотелось плакать. Вот точно. Как? Как можно было поехать к черту на рога с незнакомым человеком? С деньгами на карте, без денег — у меня все равно с ним нет никаких прав! И я еще думала — ах, какой парень, как мне повезло… Дура!

— Ну что стоишь? Ждешь следующего солнечного удара? У меня воды больше нет. До супера не пять минут бежать. Буду вином отпаивать, если что, учти…

Шутишь, да? Ну, шути, шути… Кто ж тебе запретит шутить-то!

— Даш, ну ты хоть что-то поняла из экскурсии? — спросил Кузьма каким-то уж очень нежным, прямо-таки супер-братским тоном, когда мы вышли за каменную ограду музея.

— Про дорогу я не поняла, — решила я не тянуть кота за ненужное место и избежать очередной лекции. На сей раз по истории.

— Ну, дорога, по которой мы ехали, была построена в конце шестидесятых, так что еще во времена бабушки этой девчонки добраться до Дубровника, например, на прием к врачу, можно было только на корабле, а с учетом того, что он заходил в каждую деревню, то дорога занимала полдня, а с учетом обратного пути… Так что не понимаю, какого фига ты стонешь по поводу пяти километров пешком…

Кто о чем, а Кузя обо мне… Ну ясно ж! Теперь из-за своей ошибки, будет изводить меня!

— Короче, Даш. Не можешь идти, пошли за великами, — зарычал он, как на балконе.

— И ты с бутылками на велике…

— Вот только обо мне не надо переживать… Я не сахарный…

В глазах такая наглость!

— Я о бутылках переживаю, — отрезала я. — Не о тебе…

Кузьма усмехнулся. Гадко!

— Вот уж о них надо переживать в последнюю очередь. Куплю новые.

— Отлично! Бери велики!

В этом весь ты! Зачем беречь вещи, если можно заменить их на новые? Зачем мириться с сестрой, когда можно взять с собой другую дуру. Понятно, почему Таська терпеть не может куда-то с тобой ездить! И ведь даже не написала мне, зараза, чтобы спросить, как я… Ей не интересно, совсем…