Ребёнок от чужого мужа - Дина Исаева

— Мы завтра будем из пластилина лепить, — произносит Маша. — Хочешь, я сделаю для тебя поделку?

— Был бы очень рад. Поставлю у себя в кабинете.

Дочь улыбается и машет мне на прощание рукой, скрываясь в подъезде. Мелкими-мелкими шагами мы двигаемся друг к другу на встречу. Странно даже, что мне почти не пришлось прикладывать к этому усилий. Всё самой собой получилось.

Некоторое время я сижу за рулём и не двигаюсь с места. Каждый раз после встречи с дочерью у меня одинаковое состояние. Я анализирую, думаю и старательно запоминаю каждое слово Маши, её мимику и жесты. Хочу узнавать о ней больше. Знать всё, чего не знал до…

Я выезжаю на главную улицу, как вдруг раздается телефонный звонок. Наташа. Она часто звонит в те минуты, когда я провожу время с Катей и Машей, словно что-то чувствует. Я должен ей рассказать обо всём, потому что так будет честно. Не смогу я на две семьи бегать: совесть съест или правда рано или поздно всё равно вылезет наружу и будет ещё хуже.

Когда я только узнал о дочери был в полном ауте. К счастью, Наташа не лезла и редко бывала в это время дома предоставляя мне возможность разложить эту сложную ситуацию в своей голове по полочкам.

Мы в браке уже два года. Нам всегда было спокойно и хорошо вместе. Качественный секс и взаимоуважение — наши верные спутники по жизни. Никакой любви, никакой привязанности. Чушь всё это. Наташа — красивая и умная женщина, с которой комфортно находится на рабочих встречах и мероприятиях. Иногда для стабильного брака этого всего более чем достаточно.

— Слушаю, — снимаю трубку.

— Ты скоро домой, Серёж?

— Сейчас к матери заеду и потом домой.

— А что у неё? Что-то срочное?

— Да нет, — отвечаю жене. — Попросила продукты купить.

— Мог бы доставку на дом заказать, — произносит Наташа обиженным тоном, но тут же берёт себя в руки. — Впрочем, хорошо. Я жду тебя за ужином. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Мне тоже, — тяжело вздыхаю.

— О! Я заинтригована! Дашь подсказку?

— Нет, всё потом.

Она кладёт трубку, а я поворачиваю к дому матери.

Когда я крепко встал на ноги, то первым делом купил для них с сестрой просторную квартиру с заранее оборудованной мебелью для инвалидов. В доме был грузовой лифт, в отличии от старой хрущёвки, где они раньше жили, поэтому прогулки на свежем воздухе не казались больше каторгой, скорее обыденностью.

Сестра радуется при виде меня. Своеобразно, конечно, но с возрастом я научился полностью её понимать. Левая половина тела у Лены парализована, поэтому передвигается она исключительно на инвалидной коляске. За двадцать пять лет было множество центров реабилитаций в том числе заграницей. Германия, Израиль, Китай… Денег было потрачено уйма, а результат получился минимальным. Наш столичный доктор, который с детства наблюдает Лену, сказал, что у неё одна из самых сложных форм заболеваний.

— А Наташенька где? — спрашивает мама, раскладывая продукты на стол.

— Дома меня ждёт.

— Ой, я так соскучилась по ней! Почему ты не берёшь жену с собой?

Я молчу, что Наташа сама не желает сюда ездить. Состояние Лены её пугает и вводит в депрессию. Впрочем, я не настаиваю. Приезжаю к матери сам при любой возможности.

Мама предлагает поужинать, но я отказываюсь. Оставляю ей деньги на мелкие расходы, обнимаю на прощание и спускаюсь к подъезду. В последнюю неделю возвращаться домой после общения с дочерью всё сложнее. Тянет меня к ним… К Маше и к Кате. Хочется всё свободное время проводить вместе с дочерью. Наблюдать, как она развивается и растёт…

В квартире ароматно пахнет. Я снимаю с себя верхнюю одежду и обувь и прохожу на кухню.

— Серёжка! — бросается в мои объятия Наташа. — Я так счастлива, Серёжка.

— Наташ, погоди, — отстраняю её от себя. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

— Чур, сначала я!