Зависимость - Айви Смоук

– Я открыла ваш подарок.

– И?

– Вы никогда прежде не были так откровенны со мной.

– Я хочу дать тебе то, что тебе нужно, Пенни.

– А почему вам так трудно разговаривать со мной?

– Большинство людей смотрят на меня и оценивают в первую же секунду. Я богат. Мои родители богаты. Все думают, что мне все доставалось легко. И когда я был ребенком, так оно и было. Так что их мнение отчасти справедливо. Но я не встречал никого, кто видел бы во мне что-то большее.

– Потому что вы отказываетесь раскрываться перед людьми. И как они могут увидеть что-то?

– Ты же видишь?

– Это потому, что мне нет дела до ваших денег. Я люблю вас.

– Я знаю. Но я стараюсь, Пенни. Хотя я не привык к такому.

– К чему?

– К тому, что чувствую к тебе.

Он написал мне, что любит меня. Почему он не может произнести это вслух? Я хотела услышать это от него.

– Я еще никогда никого не любила до вас.

– Я знаю.

Он погладил меня по голове.

– А вы?

– Я никогда не чувствовал ничего подобного.

– Неужели любовь всегда причиняет столько боли?

– Я не хочу причинять тебе боль. Больше никогда.

– Вы не слишком хороши для меня.

Он вздохнул и снова обнял меня.

– Это правда.

– Но я все равно люблю вас. – Я почувствовала, что по моим щекам снова покатились слезы. – Простите. Господи, не знаю, почему сегодня весь день у меня глаза на мокром месте.

– Это последствие сотрясения мозга.

– А‐аа.

Я рассмеялась и стерла слезы со щек. Я хотела, чтобы он сказал, что любит меня. Мне было необходимо услышать это.

– Ты такая красивая.

Я рассмеялась.

– У меня на лбу огромная повязка.

– И все равно ты очень красивая.

Я хотела услышать от него три слова. Мне необходимо было знать, что все это правда, что его чувства не переменились. Я провела указательным пальцем по синяку у него под глазом.

– Я люблю вас.

Он потерся кончиком носа о мой нос, но не сказал ни слова.

– На самом деле я очень устала.

Я перекатилась на спину, так что больше не смотрела на него. Из-за сотрясения я и в самом деле была в растрепанных чувствах. Но дело было не только в этом. Почему он не может сказать это? Может быть, это была не любовь? А только похоть, я же просто сошла с ума?

– Эй. – Он склонился надо мной и взял меня за подбородок. – В чем дело?

Я отстранилась и села.

– Почему вы не можете сказать это?

– Сказать что?

– Я уже тысячу раз сказала вам, что люблю вас. А вы ни разу не ответили мне тем же. Почему вы не можете это сказать?

– Я говорил.

– Нет, не говорили.

– Разве?

– Да.

Он откинул простыню и сел на меня верхом, прижав меня к матрасу.

– Я готов поклясться, что говорил.

– Нет, не говорили.

– Это моя оплошность. – Он поцеловал мое плечо. – Я люблю тебя. – Он поцеловал меня в шею. – Я люблю тебя. – Он сдвинул мою больничную рубашку и поцеловал мои ключицы. – Я люблю тебя. – Развязав завязки на шее, он еще больше сдвинул мою рубашку. – Я люблю тебя, – сказал он и поцеловал мою грудь.

Я хотела именно этого. Но это даже превзошло мои ожидания. Я услышала, как монитор, на котором отражался мой пульс, запищал быстрее в такт биению моего сердца.

Он рассмеялся, услышав этот звук, и поцеловал синяк на моем животе.

– Я люблю тебя. – Он сдвинул мою рубашку и поцеловал мое бедро. – Я люблю тебя.

Я издала стон. И почувствовала, как он улыбается. Мое сердце бешено колотилось, и писк аппарата становился все более частым. Я почувствовала, как от его поцелуев мое лоно увлажнилось. Я не хотела, чтобы он останавливался.

Его дыхание обжигало мои бедра.

– Я люблю тебя.

Он коснулся губами моего клитора и стал посасывать его.

Я закрыла глаза и приподняла бедра навстречу ему. Но он пригвоздил меня к матрасу, раздвинул мои ноги и ласково погладил мою киску.

Монитор пищал так громко, что я испугалась, что он сломается.

Он медленно, дразня меня, провел языком по моему клитору и посмотрел на меня. В его глазах полыхало желание.

– Я люблю тебя. И я хочу заняться с тобой любовью.

Я сглотнула.

– Так сделайте это.

Он выпрямился и расстегнул пуговицу на джинсах. А я протянула руку, не подключенную к капельнице, и потянула за молнию на его толстовке. Он пристально смотрел на меня, медленно расстегивая ширинку. Потом спустил свои джинсы и трусы. Его член уже затвердел. Он стянул с меня больничную рубашку и посмотрел на мое обнаженное тело. Мне нравилось, когда он так смотрел на меня.

Он бросил взгляд на монитор.

– Твое сердце бьется так часто.

Он наклонился и поцеловал мою левую грудь.

– Потому что вы мучаете меня.

– Разве? – спросил он и взял в рот мой сосок.

Он нежно провел по нему языком, а потом слегка куснул.

Я повернула голову вбок и застонала. У меня перехватило дыхание, когда он просунул руки под мою попу и медленно вошел в меня. Я снова застонала. Одна его рука сжала мою ягодицу, а второй он уперся в подушку рядом с моим лицом.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и, как только я сделала это, он поцеловал меня в губы. Стиснув мою задницу, он глубже погрузился в меня. И я опять застонала. Он слегка отстранился и куснул мою губу.

– Мы что, собираемся сломать эту штуковину? – спросил он.

Монитор пищал как сумасшедший.

– Мне наплевать.

Я запустила руку ему в волосы и притянула к себе, чтобы поцеловать в губы. С каждым движением его бедер я все увереннее приближалась к оргазму.

– Я люблю тебя, Пенни.

– Я люблю вас, профессор Хантер, – выдохнула я.

Я провела руками по его точеному прессу, потом забралась под толстовку и принялась гладить его мускулистую спину и ягодицы. Его мышцы напрягались в такт его движениям. А когда я стиснула его ягодицы, он застонал.

Он провел ладонью по моему бедру.

– Я никогда не смогу насытиться тобой.

Я застонала, когда он ускорил свои движения. Он так хорошо изучил мое тело. Он в точности знал, как заставить меня расслабиться.