Друг моего отца - Айрин Лакс

Зря подумал, что утро после вчерашнего выдалось мирное.

— А ты такой блондин или такой старый?

Я отрываю взгляд от плана строящегося здания и… мгновенно забываю, о чём думал.

Потому Анна-Мария-маленькая-но жутко назойливая проблема разгуливает по квартире-студии в одних трусах!

На голове свёрнута чалма из полотенца, в левой руке зажата зубная щётка.

Стоит и пялит на меня своими серо-голубыми глазами, вызывая странный мандраж и почти тахикардию. Но сильнее, конечно, в штанах к одному месту кровь приливает.

Не только от того, что малявка оказалась аппетитной штучкой.

Но и от злости.

— На тебе моя рубашка. Снимай живо!

Вскакиваю из-за стола.

— Э нет, не отдам!

Марианна цепляется обеими руками за полы рубашки.

— Не жадничай, Бекетов! Войди в моё положение.

— Я в тебя сейчас так войду, что офигеешь. Не трогай мои вещи! Не трогай мои чёртовы рубашки!

Сжимаю пальцы в кулаки.

Ненавижу, когда кто-то трогает мою одежду. В особенности, мои рубашки.

Тем более, на Марианне моя рубашка смотрится смешно, она ей велика до безобразия, и девушке пришлось рукава в несколько раз подкатить, чтобы не болтались.

— Верни. Мне. Одежду!

— Да пожалуйста, жадный упырь!

Сначала она запускает в мою сторону зубной щёткой, а потом резким жестом стягивает с себя рубашку через голову, швырнув комком на пол.

— Доволен?! — упирается руками в бока. — Так лучше?!

Чёрррррт…

Под рубашкой надето было совсем ничего, и сейчас я лицезрею красотку почти обнажённой. У неё тонкая талия, красивый, ровный пупок, впалый живот, а вот всё, что выше так и просится на грех.

Взгляд сам залипает на интересных местах!

— Доволен?! Жадюга! Я бы твои рубашки ни за что не взяла! Я закинула джинсы и толстовку в стирку и забыла их вытащить. Они мокрые, мне надеть нечего.

— Если так, — сглатываю. — То надень рубашку обратно, — разрешаю хрипло.

— Уже перехотела. Так ходить буду!

Марианна подбирается в мою сторону, и кровь сильнее начинает бомбить меня по ушам и по сердцу, а в причинное место вообще бесперебойно лупит. И если только Анна-Мария-Маленькая-Проблема меня хоть пальцем коснётся, я за себя не отвечаю.

Реально!

В итоге Марианна останавливается, почти дойдя до меня, наклоняется за зубной щёткой и бросает на меня взгляд из коленопреклонённой позы.

Ничего хорошего в её взгляде нет, она просто негодует и ненавидит меня, жгучая смесь в одном флаконе.

Но сама поза, отсутствие одежды на её теле… Всё это туго сворачивает все мои разумные мысли в бумажный шар и вышвыривает нафиг из головы.

Вот так.

Там пустота и только желание обладать…

«Иди сюда, сахарочек. Тебе же нравится нарываться!» — мысленно подзываю Марианну.

Но она поднимает зубную щётку и сдёргивает с головы полотенце. Влажные тёмные волосы падают на плечи, орошая светлую кожу капельками воды.

Ещё немного, я точно взорвусь!

Дочка Устинова оборачивает полотенце вокруг груди и туго завязывает узлом сбоку.

— У меня совсем нет одежды, — сверлит взглядом. — Та, что я повесила на сушилку, высохнет не скоро.

— Будет тебе одежда. А теперь отойди и дай спокойно подумать. У меня есть заказ…

Мне есть чем заняться.

Информация о том, кого следует убрать и как можно тише.

Даже план здания есть.

Обычно я такие дела на раз-два решаю, но сейчас я с трудом заставляю себя сосредоточиться, прикидывая, откуда будет удобнее достать до цели и как провернуть всё так, чтобы выглядело, как несчастный случай.

На всякий случай нужно подумать об альтернативном варианте…

Как вдруг на заднем фоне мелькает попка в полупрозрачных трусиках. Аппетитная такая, кругленькая!

Взгляд сам ползёт в том направлении, и я начинаю разглядывать длинные стройные ноги Марианны с точёными икрами и тонкими щиколотками.

У меня в отношении женщин есть некоторые пунктики. Длинные ноги с тонкими щиколотками — один из таких.

И надо же было Марианне обладать именно такими ногами. Я же теперь буду эти ноги постоянно разглядывать и думать о всяких непристойностях.

Без шуток.