По дорогам - Сильвен Прюдом

Когда я пришел, они уже сидели в машине.

Сзади я увидел две детские фигурки. Агустин. И его приятель Симон.

Ехали мы с полчаса. Мальчики за нашей спиной болтали о видеоигре, в которую никогда еще не играли. Спорили, на каком уровне надо сражаться с тысячеголовым монстром.

По обе стороны от шоссе тянулись пруды и рисовые поля. Дети замечали кое-где лошадей, увидели цаплю. Машина звенела от их хохота.

Мари припарковалась у берега моря. Мальчишки вылезли и бросились бежать, как будто им уже невмочь было сидеть смирно. Они слишком долго сдерживались в машине и теперь могли наконец дать волю восторгу.

Мы смотрели, как они бегут к воде. Агустин бросился ничком на маленькую золотистую дюну, Симон плюхнулся рядом. Через минуту оба вскочили и еще быстрее понеслись к морю.

На пляже не было никого или почти никого. Три машины. У самой воды сидела пара. В нескольких сотнях метров от нас шел по берегу человек с собакой. И Агустин с Симоном бесились, лежа на песке, как два крокодила, развалившихся на солнце.

Я взял наши вещи и мяч. Мари закрыла багажник. Мы пошли бок о бок по пляжу. Брели медленно, ноги увязали в песке, и каждый шаг требовал некоторого усилия.

Я подумал, что мне страшно нравится это – идти рядом с Мари. Смотреть, как она движется в солнечном свете, пронизанном морской пылью. Видеть ее вертикальный силуэт посреди необозримого пляжа. Иметь возможность в любой момент приблизиться к ней, коснуться ее волос, рук. Я испытывал восхитительное волнение, глядя, как сгибаются и разгибаются ее ноги рядом с моими, чувствуя, что мы близки друг другу, пока еще не совсем, но почти.

Мы дошли до кромки воды. Агустин подбежал к нам, уже голый до пояса.

Мам, можно искупаться?

Вы же видите, какой холод!

Нам не холодно, мам, честное слово. Мы же бегаем все время, нам жарко.

Ну, если сумеете войти в воду, сказала Мари, пожав плечами.

Агустин подпрыгнул, торжествуя победу. И вернулся к Симону.

Она сказала да!

Мы положили вещи, сели. Залюбовались морем. Солнцем над морем. Танкерами вдали. Я подумал, что совсем не так холодно. Что, может, и я тоже искупался бы. Я снял свитер.

Мальчики разделись до трусов и побежали к морю. Коснувшись воды, они отскочили с громкими воплями и смехом, потом снова ступили на тонкую полоску прибоя. Постепенно они вошли в воду по щиколотку, продолжая от каждого всплеска кричать, толкаться, отпрыгивать при приближении более высокой волны.

Мари легла на песок, забросила руки за голову.

Я смотрел на ее спокойное тело, освобожденные плечи, запрокинутое лицо. Руки, безмятежно распластанные на песке. Я лег рядом. И мы лежали так какое-то время, почти не шевелясь, – мои ноги в нескольких сантиметрах от ее ног, безоблачное небо над нами. Солнце обжигало нам веки. Я почувствовал, что ее ступня погладила мою.

У нее зазвонил телефон. Он звонил секунд тридцать, она не пошевелилась. Потом он зазвонил во второй раз.

Она села, ощупью поискала телефон в сумке. Нашла, посмотрела на экран.

Это он, сказала Мари.

Ты шутишь.

Это он, я уверена. Ноль два – это Нормандия. Что делать, я отвечу?

Она ответила. Я узнал голос в телефоне.

Мари.

Я остался лежать. Время от времени крики Агустина или Симона заглушали его слова. Но большую часть того, что говорил автостопщик, я слышал. Он на Котантене. Замерз до чертиков. Вокруг красота, но холод собачий.

А ты где?

На пляже в Картре. Напротив Джерси и Гернси. Тут погода чудесная, я думаю о тебе.

Ты думаешь обо мне.

Я встал, чтобы не слушать.

А мы тоже на пляже, сказала Мари через какое-то время. Сегодня среда^[7], хорошая погода, мы взяли да и сели в машину. С Симоном, другом Агустина. Они сейчас в воде. Ты не поверишь, они купаются.

Мари взглянула на меня. Я понял, что она колеблется.

И Саша с нами, сказала она в конце концов.

Скажи, что я его обнимаю, шепнул я, прежде чем он отреагирует.

Он говорит, что обнимает тебя.

Разговор продолжался еще несколько минут. Потом Мари нажала на отбой. Положила телефон. Снова легла рядом со мной. У меня было ощущение, что она не хочет больше ни о чем думать. Даже размышлять над этим сверхъестественным совпадением: как получилось, что он вдруг позвонил именно сегодня, в этот самый момент.

Я почувствовал, что она тихонько положила голову мне на плечо. И тут же подняла ее, услышав стремительно приближавшиеся голоса детей.

Мам, можно взять ваши полотенца?

Агустин примчался как по тревоге, будто повинуясь шестому чувству. Вынудив нас с Мари встать, чтобы отдать ему полотенца. Он потребовал и мое тоже.

Оба, оба, нам нужны оба, чтоб построить западню.

И тут же принялся копать огромную яму в двух шагах от нас. Как будто на всякий случай решил не отходить далеко.

Агустин, только что папа звонил.