Репортаж о вредине - Алан Фревин Джонс

Дверной звонок заливался не переставая. Похоже, что Аманда наприглашала к себе полгорода.

В окно я увидела, как из машины своей мамы вылезла Пиппа. В руках у нее был большой пакет. Ура! Я всегда знала, что на Пиппу можно положиться – уж она-то обязательно принесет что-нибудь на нашу вечеринку.

Когда я сбежала вниз, Пиппа была уже в коридоре. Она разговаривала с Амандой.

– Пиппа! – резко окликнула я. – Мы наверху.

Пиппа бросила на меня виноватый взгляд и поспешила наверх.

– Я только пожелала ей веселого дня рождения. Просто так, из вежливости, – объяснила она.

– Мы же не хотим, чтобы у нее был веселый день рождения, – сказала я. – Наоборот, мы хотим, чтобы ее день рождения получился отвратительным. Ты что, забыла?

– А, ну да, конечно. Извини. Привет, Синди!

– Привет, – поздоровалась Синди. – А что у тебя в пакете?

Пиппа сунула руку в пакет и вытащила упаковку пластмассовых чашек.

– Я подумала, это может нам пригодиться.

Десяток чашек в полиэтиленовой пленке. Я ждала, когда появятся и напитки.

– И все? – спросила я, увидев, что пакет опустел.

– Да, – виновато кивнула Пиппа. – Ты ведь не говорила приносить что-то еще.

– Десять чашек?! – Моему возмущению не было предела. – Десять чашек и ничего, что в них можно наливать? По-твоему, что мы должны с ними делать? Надевать на голову вместо карнавальных шапочек?

– Это киш с сыром и помидорами? – спросила Пиппа, косясь на угощение. – Я такой терпеть не могу.

– Стейси сама сделала украшения, – кисло заметила Синди.

Пиппа окинула их унылым взглядом.

– Гм-м… – промычала она.

В этот момент заявилась Ферн. Она прямо-таки ворвалась в комнату с криком:

– Ура-а! Сейчас повеселимся!

Ее широкая улыбка исчезла, когда она посмотрела на нас.

– Ты принесла что-нибудь? – спросила я.

Это был дурацкий вопрос, потому что в руках у Ферн ничего не было.

– Меня никто не предупредил, что это необходимо, – развела она руками.

Я начала подозревать, что в подготовке нашего контрпраздника были допущены некоторые просчеты.

– Стейси сама сделала украшения, – теперь это произнесла Пиппа.

Ферн посмотрела на гирлянды и на пару шариков, свисающих с лампы.

– Тебе не стоило так себя утруждать, – с издевкой сказала она.

Ненавижу сарказм. Не думаю, что Ферн делает это нарочно. Просто у нее так само выходит. Она улыбнулась мне, что, видимо, у нее означало «извини».

– Эй, девочки, а как насчет музыки? – с бодрым видом спросила Синди.

Моя единственная кассета уже закончилась. Я перевернула ее и нажала на кнопку воспроизведения. Послышался странный скрежет и чавканье. Открыв крышку, я обнаружила, что пленка обмоталась вокруг валиков.

– Надо полагать, музыки мы больше не услышим, – констатировала Пиппа.

– Можно оставить дверь открытой и слушать музыку снизу, – предложила Синди.

Но оставлять дверь открытой не понадобилось. Музыку с вечеринки Аманды было слышно, наверное, и в Чикаго. Возможно, в этот самый момент папа тоже подпрыгивал под нее, лежа на диване в отеле.

– И это все, что у нас есть? – Ферн покосилась на скромное угощение, уместившееся на моем письменном столе.

Два пакета чипсов. Кусок киша с сыром и помидорами, один целый киш с сыром и помидорами и десять пластмассовых чашек в упаковке. Да уж, «повеселимся», как сказала Ферн.

Ферн ткнула пальцем в пирог Синди.

– Из него вышла бы отличная летающая тарелка, – сказала она.

– А внизу полно всякой еды, – с тоской произнесла Пиппа.

И все трое посмотрели на меня. Как будто это я виновата, что они ничего с собой не принесли.

– Что же, по-вашему, я должна делать? – Я даже немного растерялась.

– А ты не можешь у них что-нибудь попросить? – спросила Синди.

– Еще чего! Ни за что не буду выпрашивать у Аманды еду, – отрезала я. – Лучше я буду голодать. Да, лучше я умру с голоду, чем пойду туда!