Жена Тони - Адриана Трижиани

Саверио повернулся к Мариано:

– И вы записали это здесь? Вокал, инструментальное сопровождение, регулирование уровней, сведение – все?

– Да, прямо здесь, – заверил его Мариано. – Я записываю звук на ленту, потом отвожу в Ньюарк, в «Магеннис», и они нарезают нам пластинку.

– Масштабно! – Похоже, Саверио был по-настоящему впечатлен.

– Да нынче у всех в гаражах студии звукозаписи, – сказал Мариано.

– Не такие, как твоя, папа, – возразила Чичи.

– Просто у меня неплохие микрофоны, и еще я придумал, как звукоизолировать кабину.

– А как вам это удалось? – поинтересовался Саверио.

– Мне пришло в голову подметать пол на блузочной фабрике – около конвейера и в раскройном цехе, после работы там валяются никому не нужные лоскутки и остатки ниток. Так вот, оказалось, что каждый вечер набиралось довольно много этого добра. Я всё подбирал, относил домой, а Изотта набивала этими отходами полотняные мешочки, она их скроила из старых торб для муки. Потом я заполнил мешочками пространство между внутренней и внешней стеной, дюймов на шесть. Это сработало.

– Хочешь, запишем что-нибудь? Так, для смеха? – спросила Чичи у Саверио. – Что-нибудь симпатичное, где ты сможешь солировать?

– У меня нет с собой нот.

– Ноты не понадобятся.

– Ты предлагаешь мне спеть a cappella?

– Нет, я могу аккомпанировать тебе на пианино. Я написала одну песню…

– Ну все, начинается, – тихо сказала Люсиль на ухо Барбаре. – Он попался в ее сети.

– Ты ведь умеешь читать ноты? – уточнила Чичи.

– Ага.

– Тогда давай попробуем. – Чичи протянула Саверио ноты, аккуратно записанные от руки. – Будет весело, вот увидишь.

Она втянула Саверио в кабину вслед за собой, закрыла дверь и уселась за пианино.

– А ты умеешь играть?

– Ну, я сюда уселась, не потому что хорошо смотрюсь на этом табурете.

– Но ты действительно хорошо смотришься.

– Это неважно. Итак… – Чичи открыла ноты.

Саверио наклонился поближе:

– Что это?

– Песня.

– Кто-нибудь ее записывал?

– Никто. Пока что.

– Ее написала ты?

– Не можем же мы исполнять исключительно избитый репертуар.

– Действительно, никакого смысла, – усмехнулся Саверио. – Я-то просто зарабатываю этим на жизнь.

Чичи сыграла на пианино мелодию. В ней ощущался свинговый ритм.

– Как тебе? Она называется «Скалка моей мамаши».

– Шуточная, значит.

– Юмореска, – поправила Чичи.

– Скажите пожалуйста!

– Это похожий жанр! И вообще, автор сидит перед тобой, так что не издевайся.

– В шоу-бизнесе нет места для ранимых сочинителей, – ухмыльнулся он.

Она рассмеялась:

– Что ж, тогда я буду первой такой!

– Ну уж нет, второй – после меня.

Снаружи кабины Мариано слушал, как Саверио и Чичи перешучивались и поддразнивали друг друга. Барбара листала газету «Берген Каунти рекорд», а Люсиль за спиной отца расставляла в алфавитном порядке коробки с катушками пленки.

– Папа, она что-то задумала, – сказала Люсиль.

– Я за ней приглядываю. Просто она целеустремленная, в этом нет ничего плохого.

– Оппортунистка она, – поправила его Барбара, не отрывая глаз от газеты.

– Она умная, – возразил Мариано. – И в этом тоже нет ничего плохого. Связи в наши дни значат все.

– Это он за обед расплачивается, – сухо проронила Люсиль. – С процентами.

– Ну, я бы не был так уверен, – усмехнулся Мариано.

В кабине Чичи негромко наигрывала мелодию.

– Так, ты поешь за мужа, – скомандовала она, указывая на ноты.

– А ты за жену?

– Согласись, так будет разумно.

– Не язви, – попенял ей Саверио. – Играй давай.

Чичи опустила руки на клавиши пианино и подала Саверио знак.

«Жена» спела: