Путь. Книга первая - Анюта Соколова

И какие же это дела?

– Размечтался!

– Уяснил ли ты, перед кем стоишь?! – вызверился Лекст. – Надеешься, что тебе помогут? Никто не знает, где ты. Никто не придёт на помощь. А потом я сделаю так, что все поверят, что бестолковый сын Зэльтэн и Дэфка случайно погиб, отбившись от Вестников. Память, знаешь ли, можно подправить! Твоя приятельница Кариэль, сострадательная Лейгни, сентиментальная глупышка Дейзи будут помнить только то, что захочу я!

Карина жива! Я несказанно обрадовался, а вслух возразил:

– Мне кажется, ты кое-кого позабыл. Например, сильнейшего мага Саора. Ему ты собираешься тоже память стереть? Уговорить-то вряд ли получится!

Принц Пенша усмехнулся:

– Можешь забыть о своём синеглазом дружке.

Нехорошая усмешка. Кривая.

– Он мёртв? – невольно рванулся я.

– Мёртв? О нет! Он не отделается так легко! Я не дам ему просто умереть, я отвёл ему участь хуже смерти! Он должен ползать передо мной на коленях, умоляя убить и завидуя уже умершим! Я должен растоптать его гордость!

Это Синеглазый-то ползать будет? Ну-ну. Его гордость выше Ардэга. Достань, поди! Убить такого можно. А на колени поставить… ха!

– Знаешь что? – сказал я спокойно, – Иди ты… к чёрту!

– Посиди и подумай, – неожиданно отступил Лекст. – Авось станешь посговорчивее.

И исчез.

Я обессиленно рухнул в первое попавшееся кресло. Раз уж предложено посидеть. А вот подумать… Он всё равно расправится со мной. Почему он медлит? Надеется, что я всё-таки уступлю Соледж? Зря!

Дэйкен прав. Такой Правитель, готовый идти к власти по трупам, куда хуже просто несведущего и лишённого магической силы. Он легко преступит Законы Саора, и мой хрупкий мир превратится в обособленный от остальных миров ад, где на троне воцарится убийца и диктатор. Как можно не заметить – у принца Пенша глаза сумасшедшего! Как все ненормальные, он хитёр и опасен. Страшно подумать, во что он превратит Саор! Синеглазый предвидел это. Где он, что с ним?! Если бы он успел предупредить короля! Меня они уже не воскресят, но Саор уцелеет.

Я вдруг понял, что перестал отделять себя от мира, о котором вчера даже не подозревал. Напротив, самым ужасным наказанием – хуже угроз Лекста, хуже ужаса надвигающейся смерти! – стало бы для меня возвращение на Землю. Саор в моей крови и был там всегда. Под его серебряным солнцем рождались и умирали мои предки, и, пусть я не знаю ни их, ни их деяний, разве это отменяет наше родство? Что ж удивляться, что мне не жаль отдать жизнь, чтобы кто-то другой видел впервые, как свободно кружат в чистом сиреневом небе хоренги, крыльями поднимающие ветер. Пусть я не увижу больше красоты своего края, открывшегося мне с вершины Эриэжа, словно сказочный сон, не оценю прелестей волшебства… И то чувство, что зародилось во мне… я уже не узнаю, что это.

А ещё… Я расхохотался. Синеглазому я так и не врезал!!! За то, что я сижу тут и переживаю, живой ли он…

Беззвучно отворилась дверь в дальнем конце комнаты. Я поглядел туда с опасением, готовый к очередному сюрпризу. Но увидел лишь худенькую девичью фигурку, настороженно замершую на месте.

– У тебя на шее Цепь Соледжа, значит, ты – Дэр, сын Дэфка, – утвердительно произнесла она, подходя.

Ещё один обман…

– Проваливай! Сколько раз повторять: я не расстанусь с Цепью.

– Мне вовсе не нужна Цепь.

Я решил не тратить время впустую и отвернулся.

– Да я не иллюзия и не враг тебе! – воскликнула девушка. – Пожалуйста, принц! У меня совсем немного времени!

Я присмотрелся к ней повнимательнее. Совсем юная, невысокая и хрупкая, она, тем не менее, не производила впечатление безвольного создания. Мешал взгляд – вызывающий, дерзкий до отчаяния. Обычно так смотрят люди, перенёсшие тяжёлую утрату или болезнь, измученные настолько, что больше не в состоянии покорно принимать удары судьбы. В Саоре нет болезней. Что – или кого она потеряла?! Во всяком случае я готов был поклясться, что эта девушка, вопреки возрасту, давно не испытывает свойственных молодости надежд, иллюзий и стремлений. Красавицей я её не назвал бы даже с натяжкой, но в тонких чертах светлого лица присутствовала одухотворённость, в больших тёмно-голубых глазах, оттенённых волосами цвета меди, таилось своеобразное очарование.

– Откуда я знаю, можно ли тебе верить? – поинтересовался я хмуро.

– Ниоткуда, – откровенно признала она. – Только мне нужна твоя помощь.

Она видит меня в первый раз, но знает моё имя. Неудивительно. Цепи у всех Правителей отличаются вязью узора. Хотелось бы и мне знать, кого я вижу перед собой.

– Кто ты?

– Эльгер, дочь Лекста, принца Пенша.

Я отшатнулся. Неудачная шутка! Или в Саоре привидения – вещь обычная?

– Ты же умерла!

– Я живая, принц. Хотя сейчас мне хочется, чтобы отец убил меня по-настоящему! Мёртвые не страдают, не чувствую боли и стыда… – Девушка опустила голову. – В стремлении отомстить королю отец меньше всего заботился о чувствах собственной дочери. Сильная магия – и ни у кого не возникло и тени сомнения. В Саоре принято верить на слово.

– Почему же ты позволила так поступить с собой?!

– Неужели ты думаешь, что он посвящал меня в свои замыслы или спрашивал моего согласия? – закусила губу Эльгер. – Я легла спать накануне Обряда, а проснулась вчера… спустя два года после моих похорон! И то только потому, что отец, увлечённый своими планами, забыл обновить заклятия.

– Но ты можешь легко разоблачить отца! Почему ты этого до сих пор не сделала?

– Потому, что не уверена, что должна оживать, – тихо сказала девушка.

– Ты не хочешь быть королевой Саора? – изумился я.

А подумал при этом, что на её месте я тоже предпочёл бы не корону, а невероятные синие глаза… Или она не знала, что была любима самым прекрасным парнем на свете?

Эльгер вспыхнула:

– Быть не женой, а средством уладить старые распри?! Я согласилась на Обряд лишь ради мира в Саоре, но это не значит, что я не понимала своего унижения!

Вот почему! Не все вместе взятые красавицы Саора, а именно эта непримечательная с виду девушка! Что ему красота! Своей ему хватит на двоих… Он оценил в ней родственную душу, столь же неукротимую, как и та, что скрывалась за его сдержанным обликом. Внешне такие разные, они были похожи – властный, насмешливый парень и гордая, дерзкая девчонка… Неужели она не чувствовала?

– Но мои личные чувства мешают моему долгу. Я обязана предупредить Правителей или хотя бы Гэссу. Почувствовав, что ты в замке, и ещё не зная, кто