Честь и лукавство - Эмилия Остен

– Риск придает развлечению еще большую пикантность. И потом, если я задумаю кого-нибудь соблазнить, то не раньше, чем выясню, что он собой представляет.

– А если он сочтет тебя обычной кокеткой, желающей изменить мужу, и не захочет жениться? И ты останешься обесчещенной и покинутой. – Я не могла не сделать ей предупреждение, тем более что вовсе не собиралась отправляться на этот маскарад снова.

– Не беспокойся, я всегда продумываю свои поступки и сначала наведу справки. Алиса говорила, что на маскараде есть свои шпионы, которые узнают все о посетителях и продают эти сведения за деньги.

Я слегка встревожилась – а вдруг кто-нибудь соберет сведения и обо мне? Хотя это невозможно, я еще мало известна в свете, никому не называла своего имени, а маскарадный костюм покупала в шляпке с вуалью. А вот если бы я знала об этих осведомителях раньше, я бы могла выяснить у них о пирате – он явно не в первый раз посещает маскарад.

Аннабелла между тем поинтересовалась:

– Так ты пойдешь со мной? Розмари испугалась, глупышка. Да ей и нечего там делать, она не умеет веселиться.

– Нет, дорогая. Меня что-то не привлекают подобные развлечения. Лучше я отправлюсь на частный бал или устрою свой. И тебе не советую ввязываться в авантюру – всего предусмотреть невозможно, вдруг с тобой что-нибудь случится?

– Ты так же скучна, как моя сестра. Неужели тебе еще не надоел твой старый муж?

– Конечно, нет. Мой муж прекрасный человек.

– Вряд ли ты так считала, когда тебя выдавали за него замуж. – Разумеется, она была права, но я не собиралась посвящать ее в свою семейную жизнь.

– Я вышла замуж добровольно и уважаю такие понятия, как семья, долг, верность. Извини, Аннабелла, я не могу составить тебе компанию в этой эскападе, и, мне кажется, тебе не следует так рисковать. У тебя достаточно поклонников, да и рождественских увеселений вполне хватает и без общественного маскарада.

– Ты превратилась в скучную матрону! – Несмотря на свою смелость, она явно была недовольна тем, что ей придется отправиться в столь сомнительное место одной.

Но мне не представлялась привлекательной роль дуэньи, отгоняющей нежелательных поклонников и отходящей в уголок всякий раз, как рядом с красавицей появится достойный кавалер. Я решительно встала и направилась к двери:

– Надеюсь, ты потом расскажешь, как повеселилась.

– Обязательно, – холодно ответила Аннабелла. – И ты наверняка пожалеешь, что растрачиваешь свою молодость на старца. Хотя в Бате мы славно развлекались, и вы с Морландом частенько шушукались в уголочке, когда он не мог приблизиться ко мне. Может, ты только притворяешься тихоней и уже нашла себе воздыхателя?

– Не буду мешать твоей фантазии.

Я вышла из комнаты, чувствуя себя неуютно. Все-таки мои слова о верности и долге прозвучали как-то фальшиво. Но хотя бы намекнуть Аннабелле на мои проблемы – значит ославиться перед всем светом. Придется строить из себя ханжу, которая не прочь «пошушукаться», но не более того.

На следующий день меня посетила Кэтрин. Только увидев ее, я сразу поняла, что речь опять пойдет о маскараде, так она была возбуждена. Едва усевшись, баронесса затараторила:

– Ах, дорогая, ты не представляешь, как мы вчера повеселились! Моя сестра узнала, что на маскарад собираются офицеры из полка ее мужа, и мы тут же собрались следом. Ее бедный муж очень вовремя поехал по делам в поместье, и я отправила с ним и своего – поохотиться. И только они за дверь, мы сели в экипаж – и в театр. Ну и забавно там было, скажу я тебе! Все офицеры оделись привидениями и пытались пугать дам, но у них ничего не вышло. Зато мы узнали их всех и называли по имени, а они ломали головы и никак не могли догадаться, кто скрывается под нарядами лесных фей.

Эта болтовня меня уже совершенно не занимала, но приходилось терпеть. Скорей бы уж эти маскарады закончились. Слава богу, Кэтрин собиралась с визитом куда-то еще и не стала задерживаться.

Нежным дуновением морского ветерка был для меня визит Розмари. Ее чистую душу не волновали непристойные развлечения, и беседа с ней стала настоящим отдыхом. Если бы она еще была повеселее, желать лучшей подруги было бы невозможно. Однако и она поддалась напору волны общего увлечения.

– Ты уже, конечно, знаешь, о чем думают сейчас все легкомысленные дамы вроде моей сестры? – начала она.

– Наверное, об этом невозможном маскараде?

– Да, ты представляешь, Аннабелла все-таки пошла туда, как я ни умоляла ее образумиться.

– И как ей там понравилось?

– Она в полном восторге, они с Алисой изображали каких-то жриц и имели невообразимый успех.

– Ну что же, они довольны и не попали в неприятную историю. Чего еще желать.

– Но Эмма! Они собираются туда снова, а ведь там наверняка полно всякого сброда. А вдруг их похитят или что-нибудь еще хуже?

– Они получат то, на что сами напросились, не более. Я разделяю твое беспокойство, Розмари, но мы ничего не можем поделать. Осталось всего два вечера, и маскарады прекратятся на целый год. А за год многое изменится, Аннабелла выйдет замуж и выбросит из головы все интриги и приключения.

– Надеюсь. Как жаль, что она все же узнала об этих балах, как спокойно мы, оказывается, жили раньше! Аннабелла была несносна, а сейчас сделалась просто невыносима. Ей понравилось изображать из себя полураздетую языческую жрицу, и теперь она мечтает появиться в таком наряде на новогоднем балу.

– Не стоит огорчаться. Пусть делает что хочет. У вас есть маменька, которая способна вернуть Аннабеллу на путь хотя бы внешнего добронравия.

Сама я не особенно переживала за Аннабеллу, уверенная, что она выпутается из любой истории. Кроме того, я бы с удовольствием посмотрела на эту картину – Аннабелла на балу среди почтенных матрон в какой-нибудь шкуре и цветочных гирляндах. При ее внешности наряд дикарки ее бы только украсил, а публика была бы в шоке. После этого выхода ее или запрут в монастырь как истую дщерь нераскаявшейся еще Марии Магдалины, или у ее подъезда выстроится очередь женихов, желающих украсить этой богиней свой дом. В обоих случаях поглядеть на это довольно любопытно.

Однако либо Аннабелла передумала, либо ее матери удалось на нее воздействовать, но наряд мисс Гринхауз на традиционном новогоднем балу во дворце был хотя и достаточно открыт, все же оставлял место для воображения.

Через три дня после Нового года я убедилась, что не беременна. Это немного огорчило меня, но, в общем, я была готова к продолжению выполнения своего плана.

Январь выдался на удивление сырым и ветреным, вследствие чего множество дам, и я в их числе, подхватили простуду, уложившую меня в постель почти на три недели. Эта неприятность отодвинула исполнение моих замыслов на некоторое время: насморк и кашель не лучшие наперсники любовных приключений. Граф был встревожен, но не чрезмерно – моя молодость и крепкое здоровье не вселяли опасений, что простуда перерастет в чахотку или другую серьезную болезнь, и он старался всячески ускорить мое выздоровление, имея для этого все средства – дорогие фрукты из французских теплиц, интересные книги и лучший пасечный мед из Эммерли. В свое время простуда отступила. Настала пора покинуть Лондон и устремиться навстречу весне и всему тому, что принято ждать от нее.