Сын для инопланетного воина - Хани Филлипс

— Нет, я так не думаю. Он упомянул, что у них трое детей, так что подозреваю, что она из тех, кто любит детей — та, кем я никогда не была. Я даже никогда не играла с куклами.

— Мы будем учиться вместе, — пообещал Кестов.

Его слова утешили ее, и все же…

— Что мы будем делать? Если я беременна, то не смогу вернуться домой. — Она погладила гребень на его голове. — Сомневаюсь, что Земля готова к ребенку-полукровке.

— Ты бы оставила меня, если бы это было возможно?

Кестов выглядел таким потрясенным, что Мэрайя быстро поцеловала его в щеку.

— Нет, я бы никогда не отняла у тебя ребенка, — особенно если учесть то, что она знала, каким драгоценным подарком ребенок будет для него.

— Мы можем адаптировать корабль для проживания ребенка.

— Пожалуй, — эта идея понравилась ей. Кестов мог бы продолжать свои путешествия, пока она и ребенок будут сопровождать его. И Мэрайя чувствовала себя здесь как дома. Опять это слово. Дом. А будет ли чувствовать себя как дома ребенок? — Думаю, у нас есть время, чтобы принять решение. Мы ведь все равно летим на Гранику, не так ли?

— Конечно. Если только…

— Если только что?

— Теперь, когда ты находишься в деликатном положении, возможно, предпочла бы остаться здесь? Мы не знаем, с чем столкнемся на Гранике.

— Я возможно беременна, но не недееспособна. Разумеется, я отправляюсь с вами, — возмущенно заявила Мэрайя, но тут же успокоилась, когда Кестов облегченно вздохнул и притянул ее ближе.

— Признаюсь, я рад, что ты будешь сопровождать меня. Я бы переживал, если бы мы расстались.

Внезапно ее осенила безумная мысль, что она тоже не хочет расставаться с ним, и если вдруг она беременна, то они не расстанутся. Ей всегда казалось, что она будет чувствовать себя в ловушке, привязанной к мужу и ребенку, но это не так. Это чувство… правильное.

— Я не представляю, как Джудит это сделала, — задумчиво промолвила Мэрайя, прижимаясь к нему.

— Что сделала?

— Родила ребенка для себя.

— А где его отец?

— В пробирке. — Мэрайя рассмеялась над его выражением лица, испытывая облегчение. — Ты слышал об искусственном оплодотворении?

— Использование технологии для создания жизни? Да, — на его лице промелькнула печаль. — Отец говорил, что на Киресии было совершено множество попыток, но ни одна не увенчалась успехом. Знать, что мы можем успешно размножаться с другой расой… — его рука накрыла ее живот. — Это чудо для моего народа.

Прикосновение его большой теплой руки вызвало в ней прилив желания, и Мэрайя почувствовала, как ее тело откликнулось. Ноздри Кестова раздувались, и он поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, а его хвост переместился с ее талии на грудь.

— Ты возбуждена, моя мири.

— Кажется, ты так на меня влияешь.

— Я пойму, если ты больше не пожелаешь делиться со мной наслаждением.

— О, я бы хотела. — Она застонала, когда его хвост слегка коснулся затвердевшего соска. — Но если у нас есть хоть малейший шанс, что я не беременна, мы должны принять некоторые меры предосторожности. Хотя подозреваю, что беспокоиться о контрацепции сейчас — все равно что запирать дверь сарая после того, как лошадь украли.

Кестов нахмурился, но все же кивнул.

— Думаю, я понял вашу идиому. Я поговорю с Хувианом о дополнительных мерах предосторожности, хотя ему придется провести исследование. Немногие расы практикуют подобное.

— Ты уверен, что он… дееспособен?

— Да, — задумчиво ответил он. — Я думаю, да. В этих вопросах он был вполне компетентен, и вечера, когда ты поешь для нас, пошли ему на пользу. Он больше не спешит напиваться.

— Кажется, он весьма беспокойный мужчина.

— Да. Возможно, изначально моя догадка была верна. — Кестов склонился над ней. — Но больше не хочу обсуждать его. Даже без мер предосторожности я все равно могу доставить тебе удовольствие.

— Но…

Ее протест потонул в поцелуе, когда Кестов продолжил доказывать, насколько искусным может быть в умении ублажать ее ртом, руками и этим очень непослушным хвостом.

Кестов удовлетворенно наблюдал, как Мэрайя погружается в сон, изнемогая от наслаждения. Его собственный член пульсировал и болел, но он отверг ее предложения взять его в рот. Чувство вины за то, что был с ней так неосторожен, все еще терзало его. Однако, как только она уснула, капитан вышел из каюты в поисках Вовиана. Он сомневался, что сможет долго сдерживаться от желания прикоснуться к любимой. Кестов нашел медика сидящим в своей лаборатории, уставившись на непочатую бутылку парталланского ликера.

— Хувиан? Что-то случилось?

— Ничего сверхъестественного, — прежде чем капитан успел поинтересоваться, Вовиан покачал головой. — Неважно. Могу я чем-то помочь?

— Да. Мне нужно, чтобы ты составил для меня протокол контроля рождаемости.

— Контроль рождаемости? Непривычная тема в наше время.

— Возможно, но моя па… но Мэрайя планирует вернуться на Землю. Если это еще не слишком поздно.

Кестов знал, что это неправильно, но в глубине души молился о том, чтобы и в самом деле было уже слишком поздно. Но это натолкнуло его на мысль.

— Ты сможешь определить, беременна ли она?

Лицо Хувиана стало еще белее, чем обычно, и он энергично затряс головой.

— Нет! То есть, нет, скорее всего, нет. Я не знаком с ее видом, поэтому не могу быть уверен в ее гормональном фоне. Полагаю, что ответ на этот вопрос вам даст время.

— Понятно. Так значит и с контролем рождаемости ты не сможешь помочь?

— Нет, с этим я могу помочь. Физиология цире тщательно изучена. Пожалуйста, присаживайся. — Хувиан повернулся к своему монитору и быстро прокрутил серию файлов, которые для Кестова выглядели как тарабарщина. Через несколько минут медик снова обратился к нему. — Здесь говорится, что твое семя не будет плодородным, пока не встретишь свою пару. Это не так?

— Это то, во что меня всегда заставляли верить. Конечно, мне всегда внушали, что только женщина моего вида может стать такой парой.

— Но ведь ты думаешь, что Мэрайя — твоя пара?

Да.

— Не знаю. Я хочу разделить с ней свою жизнь, но никогда раньше не спаривался, и был еще слишком мал, чтобы все понять, когда мои родители жили еще вместе.

— Понятно. — Хувиан пролистал страницу вниз. — Тебя привлекает ее запах?

— Да, разумеется, — даже мысль о ее нежном аромате заставила его член вздрогнуть.

— А твой хвост? Неважно, я видел, как часто он оборачивается вокруг нее. — Хувиан замешкался. — У тебя образовался узел?

Кестов с трудом справился с волной гнева из-за необходимости обсуждать столь интимный вопрос. При всех своих недостатках Хувиан был медиком, в