Леди-послушница - Симона Вилар

Барона Эдгара устраивало, что присутствующие отвлеклись. Сидя подле архиепископа Теобальда, он негромко вернулся к прежней теме, выложив свой главный козырь: Стефан готов примириться с примасом, если тот замолвит за него слово перед Папой и Его Святейшество снимет интердикт.

— Но ведь Стефан потребует от меня и помазания на царство его сына Юстаса! — заметил Теобальд. — А понтифик никогда не допустит, чтобы подобный человек получил корону Англии.

«Интересно, был бы он настроен столь решительно, если бы принц оказался во Фрамлингеме, как и собирался?» — подумал Эдгар. Вслух же сказал иное:

— Сейчас, ради примирения с Церковью, Стефан не будет настаивать на коронации Юстаса.

— Он согласится снять требование? — встрепенулся архиепископ.

— Если вы примирите короля Англии с Папой, Стефан отложит столь желательное для него помазание сына. А вы сможете оставить покровительство не совсем бескорыстного Гуго Бигода и вернуться в свою епархию в Кентербери.

Архиепископ задумался, но Эдгар видел, что тот уже почти согласен. И когда Теобальд сказал, что будет ходатайствовать за короля, Эдгар мог поздравить себя с успешным исходом дела.

— Главное, чтобы этот ужасный Юстас не получил церковного благословения на власть! — вновь и вновь требовал Теобальд.

«Бедный Юстас, — подумал барон. — И бедный Стефан, раз сама Церковь столь решительно выступает против прав его наследника».

Со своего места во главе стола Гуго Бигод заметил, какими удовлетворенными выглядят архиепископ и барон, и окликнул их:

— Вижу, вы увлеклись беседой, господа? Не кажется ли вам, что хозяин замка имеет право знать, о чем идет речь?

Да, Гуго Бигод мог вмешаться и заново обработать архиепископа. К тому же он решил взять в союзники новоявленного графа Линкольнского Гилберта де Ганта, и они вместе насели на сразу поникшего Теобальда. И пока они не поколебали хрупкое решение его преосвещенства, Эдгар решил отвлечь хотя бы молодого Гилберта. Как? Барон подумал о Милдрэд. Пусть Гилберт де Гант недавно женился, но он по-прежнему с тоской поглядывает на гронвудскую леди. И Эдгар незаметно отправил к дочери пажа с сообщением.

Когда посланец негромко сообщил девушке о просьбе отца, та оживилась. Ей уже надоело обсуждать рисунки вышивок с женщинами графа, и она с удовольствием переменила тему, предложив позвать лорда Гилберта, дабы он усладил музыкой их слух. Разве милые дамы не знают, что Гилберт де Гант поет не хуже прославленных трубадуров с юга? Конечно, он женатый мужчина, но разве этот повод, чтобы забыть куртуазные манеры и не явиться на зов леди?

В итоге, пока Гуго еще рассуждал о непримиримости к Церкви короля, а преданный Стефану Вильям Ипрский шумел, что не Гуго быть в споре третейским судьей, Гилберт неожиданно покинул стол совета и направился туда, где сидели дамы. Причем малышка Кло тут же побежала в верхние покои и принесла псалтерион[35].

На улыбающуюся ему Милдрэд Гилберт смотрел почти с обожанием и по ее просьбе спел для дам длинную балладу о несчастной любви, потом веселую песню в духе пастушеских пасторалей. К ним подошли иные молодые люди, и в итоге решительная Амиция предложила устроить танцы, раз уж есть и музыка, и столько свободных кавалеров. Графиня Гундрада сказала:

— Пусть музыканты сыграют нам что-нибудь почтенное, в духе поста. Церемонную паванну, например.

Гуго Бигод не сразу заметил, какое оживление возникло в зале. Только когда музыка стала мешать спорщикам, он оглянулся на дальний конец, нахмурил было свои светлые брови, но, поразмыслив, решил, что так даже к лучшему. По крайней мере, барон Эдгар перестанет шептаться с Теобальдом, а Вильям Ипрский прекратит орать о правомочности решений короля.

— Наши леди решили проблему переговоров лучше нас, — довольно дружелюбно заметил Бигод и, выйдя из-за стола, отправился туда, где среди света факелов и огромных каминов сходились и расходились в танце дамы и кавалеры.

Графиня Гундрада сразу поднялась и подала супругу руку. Она любила своего худого лысого мужа, и супруги улыбались, кружа в паре среди иных танцующих, пока граф не перешел к одной из придворных дам графини. Потом он танцевал, обводя вокруг себя малышку Кло — вот уж отрада отца, живая, резвая и на его любящий взгляд очень хорошенькая. А как красиво идет об руку с Бедфордом его средняя дочь Амиция! Даже одиннадцатилетний Роджер примкнул к парам в паванне и умело раскланялся с мачехой, а вот уже смущенно улыбается, делая оборот ладонь в ладонь с дочкой Эдгара. Эти саксы растят своих дочерей такими свободными и своенравными — вон как смело смотрит эта красотка, как дерзко вскинула свой хорошенький носик, когда перед ней изогнулся в положенном поклоне Гилберт де Гант. И такая уйдет в монастырь? Гуго сильно в этом сомневался.

После долгой медлительной паванны всем захотелось сплясать что-то более зажигательное. И вот уже громче грянули струны, зазвучала веселая гальярда. Гуго Бигод довольно изящно для его возраста сделал боковой прыжок, выгнул руку, приглашая Милдрэд стать с ним в пару.

По знаку кастеляна в камины добавили дров, слуги меняли факелы на стенах, в зале слышались смешки, а пажи обносили наблюдавших за танцами гостей напитками. Среди всеобщего шума и веселья не сразу заметили долетавшие извне звуки рога. А потом появился сенешаль с сообщением:

— К замку приближается большой отряд во главе с принцем Юстасом!

Гуго тут же поспешил к выходу.

— Большой отряд! — взволнованно воскликнула графиня Гундрада и так зашаталась, что Милдрэд поспешила усадить ее на скамью.

— Что вы хотели, миледи? Чтобы наследник английского престола прибыл без надлежащего эскорта?

Но не менее был напуган и архиепископ Теобальд.

— Святые угодники! — воскликнул он, осеняя себя крестным знамением. — Он все же приехал. Да смилостивится над нами Небо!

Эдгар был удивлен тем страхом, какой внушал Юстас. Он принялся успокаивать собравшихся, уверяя, что когда в замке столько вельмож со свитой, да еще и тамплиеры, волноваться нечего. Однако гости, сбившиеся в небольшие группы, все как по команде повернулись, когда сенешаль с важным видом ударил посохом об пол и объявил:

— Его высочество Юстас, принц Английский!

Все согнулись в поклонах.

Милдрэд тоже присела, изящно придерживая складки длинного подола блио, потом вскинула голову и бросила любопытный взгляд на проход. Сначала она увидела возвращавшегося Гуго Бигода, а затем вошедшего следом коренастого воина в кольчужном капюшоне. Но это явно был не молодой принц — плотный вояка с грубым лицом наемника, на котором особенно выделялись пышные темные усы. И только когда он отошел, стал виден еще один приближающийся силуэт.

Милдрэд даже оторопь взяла — так призрачно выступала из сумрака эта фигура в темном капюшоне, накинутом на лицо.