Стелла - Чарльз Гэвис

– Мы с вашим дядей старые друзья, – продолжала леди Лилиан. – Когда-нибудь, когда … когда я окрепну, я приеду к нему … Когда погода станет теплее … Стелла взглянула на хрупкую фигуру, одетую в соболя, увлажнившимися глазами.

– Я собираюсь провести долгий день среди картин. Он всегда такой добрый и терпеливый и все мне объясняет. Но так как я не могу прийти к вам, вы придете и навестите меня, не так ли?

На мгновение воцарилась тишина. Лорд Лейчестер стоял, глядя на реку, словно ожидая ответа Стеллы.

Стелла подняла глаза.

– Я буду очень рада, – сказала она, и лорд Лейчестер вздохнул почти с облегчением.

– Вы согласитесь, не так ли? – сказала леди Лилиан с милой улыбкой.

– Да, я приду, – сказала Стелла почти торжественно.

– Вы найдете меня плохой компанией, – сказала дочь великого графа с кротким смирением. – "Я так мало вижу мир, что становлюсь скучной и невежественной, но я буду так рада вас видеть, – и она протянула руку.

Стелла взяла ее в свои теплые, мягкие пальцы.

– Я приду, – сказала она.

Леди Лилиан посмотрела на кучера, который, хотя и смотрел совсем в другую сторону, казалось, заметил этот взгляд, потому что тронул лошадей кнутом.

– До свидания, – сказала она, – до свидания.

Затем, когда фаэтон двинулся дальше, она крикнула своим низким музыкальным голосом, который был тихим эхом голоса ее брата:

– О, Лейчестер, Ленора приехала!

Лейчестер приподнял шляпу.

– Очень хорошо, – сказал он. – До свидания.

Стелла постояла немного, глядя ей вслед. Как ни странно, последние слова прозвучали в ее ушах с бессмысленной настойчивостью и акцентом. "Ленора приехала!" Она поймала себя на том, что мысленно повторяет их.

Опомнившись, она быстро повернулась к лорду Лейчестеру.

– Как она прекрасна! – сказала она почти шепотом.

Он посмотрел на нее с благодарностью в своих красноречивых глазах.

– Да.

– Такая красивая и такая добрая! – прошептала Стелла, и слезы навернулись у нее на глаза. – Теперь я вижу ее лицо. Я слышу ее голос. Я не удивляюсь, что вы так ее любите.

– Откуда вы знаете, что я люблю ее? – сказал он. – Братья, как правило…

Стелла остановила его жестом.

– Ни один мужчина с сердцем теплее камня не мог не любить ее.

– Итак, вы согласны с тем, что мое сердце теплее камня. По крайней мере, спасибо вам за это, – сказал он с улыбкой, которая вовсе не была бескорыстной.

Стелла посмотрела на него.

– Пойдем сейчас, – сказала она. – Видите, дядя собирает свои вещи.

– Только не без первоцветов, – сказал он. – Сердце Лилиан будет разбито, если вы уйдете без них. Дайте мне немного времени, – и он пошел вверх по склону.

Стелла стояла в задумчивости. Внезапная встреча со сказочными существами наполнила ее странными мыслями. Теперь она поняла, что звание и деньги – это не все, что нужно для земного счастья.

Она была так погружена в свои мысли, что не услышала топота лошади, идущей по замшелой дороге, хотя животное двигалось очень быстро.

Однако слух лорда Лейстера был свободнее или быстрее, потому что он уловил звук и обернулся.

Обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть огромную гнедую лошадь, на которой сидел высокий, худой, смуглый молодой человек, почти вплотную к стройной фигуре, стоявшей к ней спиной.

С чем-то похожим на ругательство на губах он уронил цветы и одним прыжком встал между Стеллой и лошадью, и, схватив обеими руками уздечку, с огромной силой бросил животное на задние ноги.

Всадник пристально смотрел на реку и был застигнут врасплох настолько, что, когда лошадь поднялась на ноги, его выбросило из седла.

Стелла, встревоженная шумом, повернулась и свернула с тропинки. И вот они сгруппировались. Лорд Лейчестер, бледный от ярости, все еще держал поводья и держал лошадь железной хваткой, а бывший всадник лежал, съежившись, на мшистой дороге.

Он лежал неподвижно, однако лишь мгновение; в следующую минуту он был на ногах и приближался к лорду Лейчестеру. Это был Джаспер Адельстоун.

Его лицо было смертельно бледным, что делало, по контрасту, его маленькие глазки черными, как угли.

– Что вам надо? – яростно воскликнул он и полубессознательно поднял хлыст.

Это был неудачный жест, ибо этого было достаточно, чтобы разбудить дьявола в груди лорда Лейчестера.

Одним коротким неотразимым движением он схватил руку с хлыстом и хлыст. Снова повалил владельца на землю, сломал хлыст, и швырнул его сверху.

Все это было сделано за секунду. При всей своей воле Стелла не успела вмешаться, прежде чем был совершен опрометчивый поступок, но теперь она встала между ними.

– Лорд Лейчестер, – воскликнула она, бледная и пораженная ужасом, глядя в его лицо, белое и исполненное ярости; вся его красота исчезла, и на ее месте была маска ярости.

– Лорд Лейчестер!

При звуке ее голоса – умоляющего, увещевающего, упрекающего – по нему пробежала дрожь, его рука упала набок, и, все еще держа теперь уже ныряющего и разъяренного коня стальной хваткой, он смиренно встал перед ней.

Не таков был Джаспер Адельстоун. Медленным, извилистым движением он поднялся, встряхнулся и пристально посмотрел на него. Потеряв дар речи от явной одышки яростной ненависти, он стоял и смотрел на высокую, одетую в бархат фигуру.

Стелла первой нарушила молчание.

– О, Боже! – сказала она.

При звуке ее укоризненного голоса лицо лорда Лейчестера побледнело.

– Простите меня, – смиренно сказал он. – Я прошу … я прошу вашего прощения; но я думал, что вы в опасности, вы были … вы были! – Затем, при этой мысли, его пламенная страсть вспыхнула снова, и он повернулся к молчаливому, бледнолицему Джасперу. – Что, черт возьми, за езда?

Губы Джаспера Адельстоуна зашевелились, и, наконец, он заговорил.

– Вы ответите за это, лорд Лейчестер.

Это было худшее слово, которое он мог сказать.

В одно мгновение все раскаяния лорда Лейчестера улетучились.

С приглушенным ругательством на губах он двинулся к нему.

– Что! Это все, что ты хочешь сказать? Знаешь ли ты, несчастный, что ты чуть не переехал эту даму, да, чуть не переехал ее? Ответь за это! Будь ты проклят … – и он поднял руку.

Но Стелла успела вовремя, и ее руки обвились вокруг его, на которых выступали толстые и рельефные мышцы, как железные обручи.

Жестом он снова успокоился, и в его глазах, когда он посмотрел на нее, была безмолвная молитва о прощении.

– Не бойтесь, – прошептал он одними губами, – я не причиню ему вреда. Нет, нет.

Затем он указал на лошадь.

– Садитесь на коня, сэр, и убирайтесь с моих глаз. Стой! – и пламенная страсть вспыхнула снова. – Нет, клянусь Небом, ты не сделаешь этого, пока не попросишь