Причины полюбить тебя вновь - Тата Кит

Подперев щеку рукой, Саша молча наблюдал за моими безуспешными попытками нащупать хоть что-то. Но за всё время мне удалось только багажник открыть.

— Не хочешь начать урок с регулировки кресел в своём танке? — спросила я излишне нервно.

Саша шумно вздохнул и молча подался вперед, заставив меня вжаться спиной в кресло и прижать руки к животу. Но всё равно, стараясь избежать соприкосновения наших тел, я коснулась кончиком носа его шеи, и тугой спазм сковал низ живота.

Его запах… Боже, как же маняще пахнет его кожа. Кажется, с годами его особый запах стал только насыщеннее, гуще и притягательнее.

Саша практически обнимал меня и слегка наваливался, чтобы нащупать кнопки под сиденьем. А я уже сто раз пожалела о том, что поддалась его власти и согласилась на этот идиотский урок.

Пришлось закрыть глаза и отвернуться в сторону насколько это было возможно, чтобы начать хоть сколько-нибудь соображать и не забывать о том, ради чего мы здесь. Одни. В чистом поле. Без свидетелей и помех извне. В этом месте даже связь плохо ловит.

— Ну, давай. Показывай, что ты умеешь, — повелительно махнул Саша рукой и откинулся на спинку своего кресла. — Заводить-то хоть умеешь? С места трогаться?

— Ой, а что это за штучка? Руль? — хлопаю я нарочито глазками, а потом закатываю их, наверное, синхронно с Сашей.

Собравшись духом, я оглядела панель и поняла, что «начинка» Сашиной машины не сильно отличается от машины Дениса.

Запустила двигатель, поставила на «D» и тронулась с места, почти сразу затормозив.

Саша резко подался вперед и едва не врезался носом в панель.

— Какого?!.. — выдохнул он, тряхнув головой.

— Упс! — выронила я совершенно наигранно. — Педальки проверяла. Работают, — мои губы расплылись в едкой ухмылке, говорящей о том, что я совершенно не жалею о содеянном.

Уголки Сашиных губ дрогнули, но он тут же предпочел отвернуться к окну и… пристегнулся.

— Жалко капы с собой нет, — пробормотал он себе под нос.

— Еще один такой намёк и тебе не поможет даже подушка безопасности, — произнесла я, снова тронувшись с места.

— И чему тебя учить? — хмыкнул Саша, наблюдая за моим вождением. Было видно, что у него раскалывается голова от похмелья, но пока он не пытался дать дёру. — Ты всё умеешь.

— Умею, — согласно кивнула я, входя в очередной поворот. — Мне просто нужна практика. Ну, и чтобы никто не жужжал под руку. Ты, кстати, с этим отлично справляешься.

— Проще говоря, тебе просто нужна тачка, чтобы ты могла ездить.

— Проще говоря, да. Но для начала навык вождения и права.

Я остановила машину, заглушила двигатель, убедилась, что машина никуда сама не поедет и потянулась к заднему сиденью за сумочкой. Шоколадка в своей упаковке уже была мягкой. Я и сама в этой жаре чувствовала себя курицей-гриль. Пришлось отложить ее на несколько секунд на панель и порыться в сумочке в поисках обезболивающего, которое, помню, оставалось после недавнего приступа мигрени на фоне бессонницы из-за появления в городе Саши.

Какая ирония: таблетки от головной боли из-за Саши понадобились теперь самому Саше.

— Вот, держи, — протянула я ему блистер. — Выпей сразу две. Может, легче станет.

Саша неопределенно повел бровями. Задумался, глядя на таблетки, и, всё-таки, решился, забрав у меня обезболивающее.

Я снова потянулась к заднему сиденью, помня, что-то только что видела там маленькую бутылку воды.

— Тёплая, — поморщилась я, протягивая Саше воду. — Но запить пойдёт.

— Угу.

Саша выпил две таблетки и почти осушил бутылку. Вопросительно подняв брови, протянул мне остатки воды.

— Не хочу, — тряхнула я головой, хотя из-за жары очень хотелось пить. Кондиционер в салоне, казалось, нисколько не помогал. Но, наверное, Саше вода сейчас нужнее. Судя по его голосу и лицу, ему и бассейна было бы мало.

На улице дул ветер. Нужно просто выйти из машины, которая с каждой минутой казалась всё теснее, и освежиться.

Оставив сумочку на сидении, я вышла из авто, немного отошла в сторону. Подумав, сняла толстовку, оставшись в майке.

Так-то лучше.

Подставив лицо ветру и солнцу, я прикрыла глаза и расслабленно выдохнула.

Саша за мной не вышел. Значит, у меня есть пару минут на то, чтобы отдышаться и постараться снова взять себя в руки, чтобы не коситься на мужчину, который, совершенно не скрываясь, смотрел на меня всё то время, что я наворачивала круги по полигону.

Ну, хоть на секунду сделал бы вид, что ему совершенно на меня плевать.

Но нет.

Смотрел, всматривался, будто пытался увидеть и понять, что во мне изменилось за эти годы.

Много чего! Из меня целый человек вылез! Такой же упрямый и настойчивый, как… не будем показывать пальцем.

Дверь внедорожника мягко хлопнула, и Саша вышел мне навстречу, на ходу стягивая через голову футболку.

О, Божечки!

Закрыв глаза еще сильнее, я отвернулась и сделала вид, что увлечена солнечными ваннами.

— Самолёт, — сказал Саша спокойно.

— Что? — повернулась я к нему, приложив ладонь ко лбу козырьком, чтобы видеть его расслабленное с легкой щетиной лицо.

— Самолёт на посадку идёт. Посмотрим?

— Ну… — махнула я неопределенно рукой вокруг нас. — Его и так видно будет.

— С крыши машины лучше. Давай, — кивнул он головой в сторону внедорожника.

Отрыл дверь и подождал, когда я тоже подойду к машине.

— А как…? — растерялась я.

— А так, — сказал Саша и первым залез на крышу машины, показывая мне, как на нее забраться. — Горячо, твою мать! — шикнул он и расстелил по крыше ранее снятую футболку, которая была у него за поясом джинсов. — Давай, — опустился он на колено и подал мне сверху руку.

Немного поколебавшись, я, всё же, вложила руку в Сашину ладонь и вскарабкалась на крышу внедорожника. Расстелила свою толстовку рядом с Сашиной футболкой и поспешила лечь на спину, так как самолёт, идущий на посадку, уже приближался к нам, оглушая ревом турбин.

Казалось, что звук пролетающего над нами самолёта заставлял вибрировать каждую клеточку тела. Но даже безусловные сила и мощь крылатой машины, застилающей солнце, померкли, когда Саша коснулся моего обнаженного плеча своим.

В этот момент я перестала слышать и видеть.

Лёжа на крыше машины плечом к плечу с Сашей, я хотела только одного — чтобы этот хрупкий момент продлился как можно дольше. Мне бы только последний раз почувствовать его тепло и в этот раз точно отпустить насовсем.

Каждый из нас уже давно живёт свою жизнь, и точек соприкосновения не осталось. По крайней мере, для него — не осталось.