Третьего раза не будет! - Ульяна Муратова

может так быстро зажить? И вообще, оно же изменилось, так? Сначала рисунок был целиком белый, а потом каёмка серая проступила почти сразу после того, как Алекс исчез. И вскоре вовсе почернела, а само клеймо — посерело через пару лет. А теперь, смотрите, сам рисунок светлый, почти белый, а окантовка серенькая стала, не чёрная. Я, может, в татуировках не очень хорошо разбираюсь, но они так себя не ведут!

Олеся вынесла вердикт, и все трое вопросительно посмотрели на меня.

Глава 7. Патологическая доброта

Анна

— И мальчишки у тебя странные, — сказала вдруг Соня. — Нет, не надо на меня так смотреть. Но внешность? Я таких глаз и волос никогда не видела даже близко. Там от Аньки всего и есть, что ямочки. И высокие очень. У нас сыновья так-то ровесники, но Сашка с Лёшкой всегда гораздо крупнее были.

— Алекс тоже высокий. И внешностью дети в него, это как раз нормально, — ответила Катя. — А вот остальное — ненормально! Что за цвет глаз такой, я вас спрашиваю? Где его родители и родственники? Откуда у него такие деньги? И знаете что? Мне одна очень адекватная пациентка недавно по секрету рассказала, что был де лет десять-пятнадцать назад такой целитель Алекс, который одну больную с карциномой в терминальной стадии на ноги поставил за пару дней. А там стадия была — метастазы и пакет. Взял пять миллионов, по тем ещё деньгам. Там родители у больной очень высокопоставленные были, заплатили как миленькие. Подлечил он, по слухам, ещё несколько десятков человек, а потом пропал куда-то. И я тогда ещё подумала: а не твой ли это был Алекс? И вообще, не многовато ли странностей?

Подруги выжидательно уставились на меня.

— Вы правы, скорее всего, мой. Он не отсюда. Ну, в смысле не просто не из России, а вообще не из нашего мира. Поссорился с родителями и перешёл в другой мир. А когда я забеременела, то вернулся, чтобы как-то отношения наладить, но там произошёл теракт, Алекс получил сильнейшую травму и потерял память. Не знал ни где был всё это время, ни про меня не вспомнил, ни про детей. А в четверг я в неприятности попала, метка огнём загорелась, и он по ней пришёл.

— Метка, значит?

— Да. Метка Брачного Обряда. По законам его мира мы женаты. А ещё метка не только мне свободы не давала, она, оказывается, в обе стороны работает, — улыбнулась я. — Так что я не могла ни к кому прикасаться, но рассказывать об этом стрёмно как-то было, я боялась, что вы меня сумасшедшей сочтёте.

— Так он что, десять лет без баб? — первой сообразила Олеська. — А чего он раньше тебя не нашёл?

— Не искал так далеко.

— И откуда он? — шёпотом спросила Соня.

— Государство называется Аларан, — тихо ответила я.

Нам как раз принесли остальной заказ, и мы ненадолго заговорщически замолчали, ожидая, когда уйдёт официант.

— И ты теперь туда с ним уходишь? В этот Аларан? А связь будет?

— Связи не будет. Но остаться здесь мы не можем, потому что мальчикам нужно туда. Им тут может плохо стать, если проснутся способности, а там есть присмотр и специалисты, — пояснила я.

— Вот значит как. А почему ты раньше не рассказывала?

— А что мне было рассказывать? Он ничего конкретного не говорил, да, были подозрения и несостыковки, но я была молодой и влюблённой, как-то не обращала внимания, что ли. А потом не у кого стало спрашивать. Да и как о таком вообще говорить? Представляете, мне кажется, что мой парень — маг из другого мира? Все бы только у виска покрутили!

— Ты только не вздумай от него забеременеть теперь! — строго сказала Олеся. — А то как начнёшь опять свои концерты выдавать, он мигом от тебя сбежит.

— Да ладно тебе, не преувеличивай, — отмахнулась я.

— Ничего Олеся не преувеличивает, — сказала Катя. — Ты когда забеременела, реально стала просто жутко капризной. Я потом даже порадовалась, что ты учиться стала на курс младше. Но зря, ты потом обратно стала нашей Анютой. Но те месяцы… мрак какой-то!

— Может, это потому, что дети были магические?

— Или, как вариант, потому, что их отец свинтил в неизвестном направлении, а мне пришлось академ брать? — насупилась я.

— Н-да… Дела-а-а… — протянула Соня.

— Да. Кстати, о делах. Вот ключи одни, я ещё два комплекта оставлю внутри, ещё один комплект был у Марка, соседа с седьмого этажа, но к нему я идти не хочу, так что просто поменяй замки. Все вещи и продукты можешь брать и использовать. Я ничего забрать всё равно не смогу. Я там самое ценное уберу в коробки, подпишу их и поставлю в кладовке, а остальное — можешь хоть выкинуть.

— Если у вас не сложится, то ты сама сможешь вернуться? — деловито спросила Олеся.

— Вряд ли.

— Не боишься?

— Боюсь ужасно. Но я его люблю, девочки. С момента, как он вернулся, мне даже дышится по-другому. Так что я бы рискнула, не будь и опасности для детей. А она есть.

— Всё будет хорошо, — взяла меня за руку Катя.

— Слушай, а ты вот что мне скажи, дорогая. Если он тебя не помнил, а вернулся только недавно… Даже не просто недавно, а после первого сентября, то когда вы успели-то? Ты ж вся светишься, словно месяц из постели не вылезала, — подозрительно сощурилась Олеся.

— Ох, девочки, я сама на него накинулась. А он… не стал отказываться.

— Конечно, кто бы на его месте отказался, десять лет без баб, — фыркнула деловая подруга. — Ань, если он всё действительно забыл, то ты отдаёшь себе отчёт в том, что ты в этих отношениях тринадцать лет, а он — три дня? Ну то есть ты хорошо понимаешь, что ты для него, по сути, никто?

— Олесь, ну зачем ты так? — попыталась вмешаться Катя.

— Нет, она как раз права! — воскликнула Соня. — Ладно в молодости, ты закрывала глаза на многие вещи. Я сама на этих же граблях сплясала. Но сейчас тебе почти тридцать, у тебя двое детей. И тут он вернулся… и что? Пусть добивается тебя. Нужны ему сыновья? Пусть покажет, что он их достоин.

— Там с порталом какая-то ерунда, Алекс поддерживает след, чтобы можно было уйти вчетвером, иначе у него не получится вытянуть и нас тоже. Но и сразу уйти не смогли, он восстанавливал силы.

— Портал, значит…

Я развела руками и пожала плечами, углубившись в свой тирамису. Кто знает, может в другом мире нет ничего похожего на