Измена. Право на сына - Арина Арская

— Кто-то обещал, что не оставит сына.

— Было депо, — сквозь боль и сдавленно отвечаю я.

— И меня не устраивает роль вдовы, Макар, — едва слышно шепчет она. — Я не хочу носить по тебе траур.

Мать с отцом недоуменно переглядываются. Вряд ли они поняли ее намек, что по такой скотине грешно даже играть тоску и отчаяние, но Улю они еще не видели и не слышали такой.

— Траур был бы тебе к лицу, Улиточка, — с трудом улыбаюсь, и правую сторону лица простреливает болью.

Наклоняется ближе. Ее губы почти касаются моего уха, а шепот походит на шелест листьев в майский полдень:

— Ульяна, Макар, — делает паузу, сглатывает и продолжает еще тише, Мне приходится напрячься, чтобы разобрать ее слова. — И ты ведь прекрасно осознаешь, что я не смогу молчать после твоей смерти. Подумай о репутации семьи. Жена Быкова Макара устроила поножовщину из-за его измен, в том числе с сестрой супруги. Это тянет на ток-шоу.

Немного отстраняется и щурится. Блефует. Мило так и с очаровательной наивностью. Она не тот человек, который будет трясти грязными трусами на публике. Да, она может сдуру признаться моим родителям, но… ток-шоу? Мое лицо перекашивает улыбкой, которая должна выразить предсмертное умиление.

— Доброй ночи, — в палату входит Слава и стягивает с головы голубую хирургическую шапочку и отбрасывает в сторону, — если, конечно, можно так выразиться в данной ситуации.

Глава 30. О комфорте

— Да уже время к утру, — говорит Виталий, и муж Лены переводит на него мрачный взгляд. — Вы, простите, кто?

— Хирург.

Голос у него будто у мертвеца.

— Ему нужна операция? — Светлана готова расплакаться и хватает меня за руку.

— Не знаю, — смотрит на Макара, который держит его прямой взгляд. — Может быть. Вы бы не могли оставить нас наедине?

— С чего это вдруг? — Виталий хмурится. — Говорите при нас.

— Па, — Макар вздыхает. — Оставьте.

— Жена? — муж Светланы переводит тяжелый взор на меня, секунду молчит, будто сканирует мои мысли и прячет усмешку. — Жена пусть останется

Я думаю, что он понял, что я в курсе происходящего. И сам он тоже знает грязные секреты своей жены.

— Идем, — Виталий тянет Светлану за собой. — Переговорим пока с дежурным врачом.

Когда дверь за свекрами закрывается, муж Лены садится на стул, откидывается на спинку и вздыхает:

— И ты тут значит.

— В каком смысле?

— Лена перед операцией пришла в себя на пару минут и поделилась, что вы, как бы это помягче сказать… любовники.

— Какой операцией? — хрипит Макар.

Я хочу кинуться вслед за его родителями. Моего запала стервы хватило только на глупые угрозы с ток-шоу а теперь время выпустить маленькую испуганную истеричку.

— И вот выхожу я после нескольких часов операции, и слышу, что какой-то там Быков у нас. — поглаживает щеку. — И я думаю, не то ли Быков, который мою жену под шумок натягивает? Тот…

Усмехается и щурится

— Вот так совпадение.

— Что с Леной?

Боюсь, что после такого признания ее муж мог вырезать несколько органов или устроить кровотечение с последующей смертью.

— А тебе ли не все равно?

— Нет.

— Жить будет, — вымученно улыбается. — Было бы обидно, если бы я жену не смог спасти после стольких лет обучения и практики. Думаю, что тогда бы наши дети возненавидели меня. Сейчас они очень терпеливы к моей работе, которая сжирает сутки за сутками, потому что папа — герой, жизни спасает… — хмыкает, — а маму не спас?

Я сглатываю и ежусь под его хмурым взглядом. Я не вижу в его глазах гнева или ревности. Только усталость. Дикая усталость, как у лошади, которую загнали и она упала без сил.

— Она хорошая мать, — медленно чешет шею, — а из меня отец так себе. Да и муж, похоже, тоже не фонтан. Кстати, я не раз слышал, что у военных, врачей семьи часто несчастны.

Я не знаю, что ему ответить и как поддержать.

— Вся эта кровавая кутерьма, поток людей, которые могут гнить изнутри, дети с больными органами, смерти, насилие и жестокость, после которого ко мне все они попадают на операционный стол… — медленно моргает. — Накладывает отпечаток.

Не может хирургом быть эмпатичный, добрый, жалостливый и восторженный человек. Он сойдет с ума. И такой мужчина, вероятно, после признания жены в многочисленных изменах, не справился бы.

— Вы… ее не любите? — обескураженно шепчу я.

— Я осознаю свою ответственность перед детьми, перед женой, перед родителями и родственниками. С некоторыми людьми мне комфортно, с некоторыми нет.

Наверное, то, что ты подразумеваешь под любовью, я не способен испытать. Я вижу этот мир иначе.

— Маньяк он… — сипит Макар. — В хирургах много психопатов. Ты, наверное, в детстве котят убивал.

— Нет, — муж Лены качает головой. — Мои родители смогли убедить меня в том, что так не стоит поступать. Кстати, именно после того, как отец уговорил ветеринара пустить меня на операцию сбитой собаки, я решил, что вот оно. Вот, что мне интересно. Многого ума не надо, чтобы свернуть кому-то шею, а вот вырвать кого-то из лап смерти… Это увлекательно.

— И ты еще задаешься вопросом, почему жена гуляет? — Макар вскидывает бровь и кривится.

— Нет, — пожимает плечами.

И молчание. Мне зябко и даже страшно. Я вижу человека, который в открытую признается, что не знает, что такое любовь. Ни к женщине, ни к детям, ни к кому-либо еще.

— Зачем вы женились? — едва слышно отзываюсь я.

— Мне комфортно с Леной.

— И все? — в изумлении спрашиваю я.

— Поверь, это более чем достаточно. И это ощущение комфорта крепче, чем та пресловутая любовь, о которой много говорят, но так конкретики никто не может дать.

— Она хотела уйти от вас к Макару в случае развода, — шепчу я и всматриваюсь в глаза.

Сейчас же он должен возмутиться, но нет. Медленно моргает и переводит взгляд на Макара:

— А у тебя, что, живы старые чувства?

— Слушай, я вот не могу понять, — Макар тяжело выдыхает, — чего она так истерила, если ты, мать твою, крокодил крокодилом в душе.

— Она всегда истерит за нас двоих. И она любит иногда суету наводить, Макар. В этот раз переборщила, и, вероятно, меня ждет долгий разговор, в котором я совсем не нуждаюсь, но мне придется ее выслушать, попытаться понять ее излияния и что-то поменять в своих привычках, если я хочу сохранить семью.

— Что? Сохранить семью? — спрашиваю я. — А она вам нужна такая?

— Другой мне не надо, — спокойно отвечает муж Лены. — Возможно, Лене она уже не нужна такой, какой она