Личная помощница врага - Ольга Дмитриева

Кровать, на которой я лежала, обвивая руками горячую шею Мерпуса, была единственной. Все остальные уже превратились в щепки. Ару сражался с багровой тварью, которая напоминала проворную ящерицу с лисьей головой. Дарем, как мне показалось, больше путался у него под ногами, чем помогал.

Если кровник и чувствовал боль, то он ничем не выдавал это. Его движения были быстрыми и точными, огненные заклинания метались по комнате, стремясь поразить юркого демона. Я выпустила шею Мерпуса и встала, выискивая возможность помочь, но ее не было. Оба двигались слишком быстро. Так быстро, что я невольно залюбовалась своим учителем, его силой и скоростью.

Демон замер всего на миг, чтобы перевести дух, И Ару не медлил. Огромный огненный шар пробил адское зерно твари… и полетел дальше, растекаясь по руке Дарема. Тот зашипел от боли и сбросил остатки заклинания. Но целью была не конечность помощника Шендана. Кольцо, то самое кольцо с перламутром треснуло с отчетливым хрустом.

Ару повернулся к Дарему и равнодушно произнес:

— Простите, не рассчитал.

Тот побелел от злости и какое-то время молча смотрел на покрасневшую кисть и артефакт на пальце. Затем он поднял на меня тяжелый, полный злобы взгляд и процедил:

— Ты за это заплатишь, Ариенай.

С этими словами он вылетел из комнаты, даже не взглянув на учителя. Я услышала хлопок входной двери, и все стихло. От тона, которым были сказаны последние слова, меня прошиб холодный пот, и только позже накатило облегчение. Он сделал это. Ару, и правда, помог мне.

Над ухом раздался его напряженный голос:

— Ты уже имела с ним дело, верно? Тебе довелось быть с ним наедине?

Не оборачиваясь, я ответила:

— Да. Но Дарем не тронул меня, если вы об этом. Не посмел. Только для того, чтобы напугать пятнадцатилетнюю девочку, не обязательно мучить ее.

Я сделала ударение на последнем слове, и кровник понял:

— Заставил наблюдать за своей работой.

— Вроде того, — не стала отрицать я, стараясь отогнать воспоминания.

Я повернулась к учителю и поймала его внимательный взгляд. После этого Ару сухо проговорил:

— Я исполнил твою просьбу. Надеюсь, за это мне хотя бы какая-нибудь благодарность положена?

Несколько мгновений я хлопала глазами, чувствуя, что мои щеки неумолимо заливает краска. А затем шагнула вперед и обвила его шею руками. На большее меня не хватило, и остальное он сделал сам. Одной рукой прижал меня к себе, а пальцы другой сжали мой подбородок, заставляя поднять голову.

Прикосновение губ было обжигающим. Но еще горячее было пятно под его рубашкой, и как только ко мне вернулась способность дышать, я поспешно накрыла Адскую метку ладонью и призвала лед. Кровник не удержался от вздоха облегчения и провел рукой по моим волосам. Я положила голову на его плечо и прошептала:

— Мы не должны этого делать.

— Знаю, — коротко ответил он.

Но разжал руки и выпустил меня не сразу. Я поспешно отняла ладонь от его груди и спросила:

— До дома дойдете?

— Теперь да, — ответил он.

В этот момент позади меня раздалось вопросительное:

— Пусу-пусу?

— Мера?

Я повернулась и обнаружила, что демон по-прежнему лежит на кровати и снова отращивает то крылья, то хвост. Затем беспомощно покосилась на учителя. Тот снисходительно произнес:

— Отправь его к дому. Пусть ждет тебя на крыше и не показывается людям.

Я немного удивилась тому, что на этот раз кровник не стал звать демона тварью и спросила:

— Все понял?

Демон одновременно мотнул лобастыми головами и воспарил к потолку. Как только Мерпус скрылся в дыре, я спохватилась:

— Там была ловушка для него. Из дерева хай!

— Расскажешь по дороге, — ответил Ару. — Нужно возвращаться. Кажется, Дарем собирался устроить здесь то, что мы видели в шахте, но ушел ни с чем.

С этими словами он направился к выходу, и я пошла следом. У порога мы встретили троих жандармов. Ару обменялся с ними парой фраз и продолжил путь.

Пока мы неспешно брели по улицам, я пересказала ему все, что видела. Лицо кровника было задумчивым, но он ничего не ответил. Мы поужинали в местном трактире. Народу там было немало, и говорить не хотелось. Меня бросало то в жар, то в холод от того, что он снова меня поцеловал. И от того, что я подошла к нему первая. Затем накатывала тоска. После того, что я ему сказала, наверное, он оставит меня в покое? И это будет правильно. Но если это правильно, почему от этой мысли так плохо?

В молчании мы дошли до дома. Кровник будто никуда не торопился. Также медленно и неспешно мы поднялись на второй этаж. Я шагнула к своей двери, но меня остановил оклик учителя:

— Ариенай. Зайди на минуту.

На ватных ногах я развернулась и вошла в комнату следом за ним. Огненное заклинание на дверь учитель набросил небрежным и привычным жестом. А потом подошел ко мне почти вплотную и сказал, заглядывая в глаза:

— Я разрушил кольцо Дарема, как ты и просила. И рассчитываю получить взамен кое-что еще.

— Что? — выдавила я, не в силах отвести взгляд.

С легкой улыбкой он провел рукой по моим волосам, а затем отошел в сторону и опустился на стул.

— Немного откровенности, — сообщил он. — Что за перстень был на руке Дарема? И почему его нужно было сломать?

А вот теперь я влипла. Я не должна ему ничего рассказывать. Но смогу ли?

Глава 9. Немного откровенности

Ару внимательно смотрел на меня, закинув локоть на спинку стула. Я с тоской покосилась на дверь. Больше всего мне сейчас хотелось оказаться в своей комнате, но огненное заклинание отрезало мне возможность ретироваться. Наверное, даже еще один запрещенный поцелуй был бы лучше, чем “немного откровенности”. О них, по крайней мере, никто не узнает.

Кровник нетерпеливо перебрал пальцами по столу и с нажимом произнес:

— Садись.

Я медленно подошла к стулу напротив и покорно опустилась на него, пряча глаза. И после этого глухо проговорила:

— Вы же понимаете, что мы… кровные враги, и нельзя рассказывать друг другу тайны наших родов.

Ару скривился и выразительно ткнул себя в грудь:

— Тайну моего рода ты уже знаешь.

Он был прав, и от этого было мучительно стыдно. И все-таки рассказывать ничего не хотелось. Я встала и медленно подошла к окну. Небо начинало хмуриться. Наверное, ночью будет дождь. Ару не торопил меня, но