Личная помощница врага - Ольга Дмитриева

— Я же… уже рассказала вам кое-что, верно?

— И кажется, в прошлый раз я привел достаточно доводов, чтобы ты начала правдиво отвечать на мои вопросы, а не увиливать, — раздраженно сказал кровник. — Как это кольцо связано с теми документами, что твой отец хотел передать Сьезии?

Не отрывая взгляда от серого неба за окном, я возмутилась:

— Он ничего не собирался передавать!

— Отлично. И что это за кольцо?

— Артефакт, — глухо ответила я.

Ару фыркнул и саркастично сказал:

— Ну, конечно, об этом я не догадался.

— Это часть того, что хотят заполучить сьезийцы. И Шендан, — призналась я. — Я была уверена, что ни одного не осталось. Что отец уничтожил их перед тем, как его взяли жандармы. Но…

Я зябко обхватила плечи руками, стараясь прогнать встающие перед глазами воспоминания. Ладони кровника легли поверх моих, и над ухом я услышала его спокойный голос:

— Значит, не смог. Сколько было колец?

— Четыре.

— Как они связаны с прорехами на месте порталов?

— Не знаю. Даже предположить не могу.

— Что было в документах, которые Шендан хотел передать Сьезии?

Какое-то время я молчала. Затем осторожно оттолкнула руки кровника. Развернулась к нему и, заглядывая в глаза, едва слышно прошептала:

— Чертежи.

Его брови изумленно поползли вверх. Похоже, такого он не ожидал.

— Чертежи? — задумчиво переспросил Ару. — Чертежи чего?

На этом сомнения и чувство вины снова взяли верх, и вместо ответа я молча уткнулась ему в грудь. Какое-то время мы стояли, обнявшись. Ару гладил мои волосы, и я чувствовала, как медленно отпускают воспоминания и тягостное предчувствие беды, которое вызывало доверенное мне знание.

Шендан был прав. Отец никогда не говорил мне ничего важного. Пока я не осталась на свободе одна. Мама, папа, Сона, Винченцо, Алан, Альберто, Мауро…

Наконец, кровник вздохнул и с долей иронии произнес:

— А ты быстро учишься.

Я подняла на него глаза и спросила:

— Чему?

— Всему, — раздраженно ответил он. — Магии, стрелять, договариваться с адскими тварями. Пользоваться моими слабостями.

Я тут же отступила на шаг и отвернулась, смущенно выпалив:

— Ничего подобного!

А затем с надеждой посмотрела на дверь и добавила:

— Вы просили немного откровенности, и я кое-что вам рассказала. Может быть, на этом “немного откровенности” уже закончилось?

Ару за моей спиной усмехнулся:

— Уже? Ну хорошо.

Я вздохнула с облегчением, но кровник припечатал:

— На сегодня.

В следующий миг огненное заклинание погасло, и я вылетела из его комнаты. Когда я ворвалась к себе и рухнула на постель, в окно ударили первые капли дождя. Какое-то время я лежала, уткнувшись в подушку. Совесть и сомнения терзали меня с новой силой.

Я должна хранить доверенную мне тайну. Отец никогда мне не простит, если я расскажу кому-то из Ару. И этих поцелуев и объятий тоже не простит. Но учитель прав. Я знаю его секрет. Он рассказал мне все, а я… не смогла ответить тем же. И за это мне теперь было стыдно.

Я перевернулась на спину и задумчиво уставилась в потолок. Чем дольше я перебирала в памяти события вечера, тем дальше отступала тоска. Наверное, я могла бесконечно вспоминать каждый жест, каждое прикосновение кровника, но мне этого не позволили. Окно распахнулось, и в комнату ввалился двухголовый огненный клубок.

— Пусу-пусу, — жалобно сказала правая голова.

— Мера-мера, — с отвращением проговорила левая.

Огненные крылья перетекли в длинный хвост, который захлопнул створку окна. Я села на постели и спросила:

— Не понравился дождь?

— Мера, — подтвердил демон и растянулся на полу, разгораясь еще ярче.

Гнать его я не стала. Наверное, огненному демону в такую погоду не сладко на улице. Я погладила лобастые головы, почесала большие пылающие уши и отправилась в ванную. Горячая вода смыла тревоги и волнения дня. И вернула меня к учебе.

Ведро осталось в доме Одли, нового здесь не завелось. Пришлось использовать ванну вместо него. Мыльная вода категорически не желала мерзнуть, и пришлось потрудиться, чтобы создать в ней хотя бы несколько льдин. Сегодня я уже пропустила через свое ядро достаточно магии, и новая давалась тяжело.

Но тренировка хорошо отвлекала от лишних мыслей, поэтому из ванной я вышла ближе к полуночи, опустошенная и довольная собой. Несколько крупных льдин остались плавать на поверхности мутной воды, а я свернулась калачиком в постели и мгновенно заснула.

Разбудил меня жар. Что-то горячее упорно тыкалось мне в шею, пытаясь сдвинуть воротник рубашки, в которой я спала. Над ухом слышалось пыхтение. Прежде чем я успела понять, что происходит, хлопнула дверь.

Я резко открыла глаза и обнаружила, что в двух шагах от меня стоит кровник. Над ухом послышалось разочарованное:

— Мера-меррр…

— Пусу…

Горячее отодвинулось от шеи. Я скосила глаза и обнаружила, что на постели рядом со мной лежит Мерпус. Демон выглядел озадаченным. Ару в это время раздраженно смотрел на него. Стоило мне обернуться к учителю, как он сделал над собой усилие, и лицо его стало замкнутым.

— Я просил тебя не пускать его в комнату, — процедил он.

Я села на постели, прижимая одеяло к груди, и терпеливо пояснила:

— Там был дождь, а Мерпуша огненный. И он мне не мешает.

— Вижу, — мрачно сказал кровник.

После этого он как-то задумчиво уставился на меня, причем не в лицо, а куда-то ниже. Я поспешно оглядела себя, ожидая увидеть расстегнутый воротник рубашки, обнажающий что-нибудь, что Ару видеть было не положено. Но вместо этого вдруг осознала, какая на мне рубашка. Та самая, которую он дал мне в доме своей сестры. Его рубашка.

Кровь прилила к щекам. Я прижала одеяло к груди еще крепче и украдкой посмотрела кровника. Взгляд Ару потеплел. Он сухо произнес:

— Тогда оставь демона здесь и собирайся. Дождь еще не закончился.

— А куда мы идем?

Неужели патрулировать? Ару же ненавидит такую погоду, и сегодня, наверное, не наша смена…

— Хочу тебе кое-что показать, — сообщил кровник и вышел за дверь.

Показать? Мне? В дождь? И что же это может быть? Я откинула одеяло и почувствовала, что меня начинает жечь любопытство.

Я почесала огненные лбы своего питомца и побрела в ванную. И тут же удивленно застыла на пороге. Изумление быстро сменилось ликованием. Я подскочила к брошенным на стуле вещам и поспешно натянула брюки. На рубашку я плюнула и вылетела в коридор в той, в которой спала. Закатывая длинный рукав, я решительно постучала в соседнюю дверь. и только после этого меня взяло сомнение.

Ару открыл почти сразу и немного удивленно