Ты - моя вселенная - Мария Сильвер

Волков усаживает не сопротивляющееся тело на мягкий кожаный диван у стены, а сам садиться на колени передо мной. Прихожу в себя довольно быстро. Не рассчитывала встретиться с ним при таких обстоятельствах.

— Привет, — единственное, что могу сказать в данный момент.

— Привет, хулиганка, — расстроенно вздыхает, — я тебя учил драться не для того, чтобы ты избивала людей.

— Она заслужила, — не собираюсь оправдываться и ябедничать.

— Понятно, — закрывает глаза и тяжело вздыхает. Что ему понятно? Встречается с мегерой, вот что понятно.

И только сейчас замечаю на щеке мужчины рядом со шрамом ссадину, приобретающую фиолетовый оттенок. Думаю, я тоже не лучше выгляжу. Ловит мой изучающий взгляд и поднимает бровь в немом вопросе?

— Я тебя ударила, — показываю указательным пальцем на ссадину.

— Ты на свое лицо сначала посмотри, — встает и подводит меня к круглому зеркалу, висящему на противоположной стороне рядом с рабочим столом, и становится рядом.

Картина просто потрясающая. Платье местами порвано, кровоточащие царапины по всему лицу, разбита верхняя губа, синяк на скуле. Размазанная помада и потекшая тушь довершают образ. Словно войну прошла. Даже на школьный Хэллоуин такого грима не наносила. Во всем этом безобразии прекрасен лишь кулон, подаренный Стасом.

Тупая боль только сейчас дает о себе знать. Катя постаралась на славу. Радует одно — она сейчас выглядит не лучше.

— Почему не идешь к ней? — задаю закономерный вопрос, смотря в отражение его глаз.

— О Кате есть кому позаботиться, — произносит слова, которые напоминают, что у меня нет никого роднее этого мужчины, который выбрал сейчас быть со мной.

Разворачиваюсь к нему и крепко обхватываю за талию. Прижимаюсь лицом к широкой груди и наслаждаюсь отведенным мне временем. Не хочу сдерживать эмоции, рвущиеся наружу. Три месяца я не давала им выхода, обманывала сама себя, считая, что у меня всё отлично, что могу прожить и без него. Катя стала последней каплей, прорвавшей плотину.

— Я так …скучала.

— Я тоже, маленькая, — Волков также продолжает обнимать меня и нежно целует в лоб.

— Стас, давай больше не будем расставаться. Обещаю, что больше не буду лезть в твою личную жизнь. Давай как раньше, — я готова ждать столько, сколько понадобиться, пока он не полюбит меня.

— Как раньше, — повторяет за мной, — как раньше уже не будет, Соня.

После этой реплики отрываю голову от теплой груди и вопросительно смотрю на него. Он лишь качает головой, давая понять, что это точно конец.

Отпускает меня и подходит к шкафчику, где лежит аптечка. Достает какую-то мазь. Ведет себя так, будто это его кабинет. И не удивительно, раз знаком с самим хозяином.

Подходит ко мне и начинает сосредоточенно обрабатывать каждый синяк и ссадину. Мазь приятно холодит кожу, успокаивая расцарапанные места.

Осторожно касается раны на губе, боясь причинить боль неосторожным движением. Зачарованно наблюдаю за ним.

Его забота причиняет еще большую боль, чем безразличие. Мы в ответе за тех, кого приручили, разве не так говорил Лис Маленькому Принцу.

На протяжении шести лет Стас пускал корни в моем сердце, создавая прекрасные воспоминания, даря заботу и дружескую любовь. Но прекрасная роза любви в итоге превратилась в ядовитый плющ, медленно отравляющий весь организм.

— Забери. Мазать нужно два раза в день, — заканчивает свои манипуляции и дает в руки лекарство.

— А как же ты? — о своей ссадине Стас явно не беспокоится.

Открываю тюбик и выдавливаю немного прозрачной густой массы на палец и аккуратно размазываю по опухшей коже. Стас все равно вздрагивает, но не издает ни звука. В этом весь он. Никогда не скажет, что его беспокоит. Он же сильный и самостоятельный. Ниже его достоинства плакаться о своих чувствах.

Задерживаю взгляд на его лице. Медленно веду пальцами по неровной поверхности шрама, обвожу острые скулы. Впитываю в себя, как в первый раз, знакомые черты, боясь что-то забыть, хотя это невозможно. Его образ будет преследовать меня до последнего вздоха.

Стас перехватывает мою блуждающую руку и сжимает, не причиняя боль.

Так и стоим, разглядывая друг друга в мертвой тишине. Молчание иногда бывает громче всяких слов. Говорю, что люблю, что он — мой воздух, вся моя жизнь. Начало и конец. Но он глух и не слышит. А может, делает вид, что не слышит. Он в смятении.

— Иди к своим друзьям. С Катей сам разберусь, — прогонять меня входит у него в привычку.

— Иди к черту, Станислав Волков! — вместе с ругательством срываю кулон и кидаю в него. Ухожу, громко хлопнув дверью. Хорошо, раз он так хочет.

Спустя пару секунд слышу звон разбивающегося стекла, который отдается эхом в моем сердце. Стас разбил не только стекло, но и последнюю надежду.

Бой курантов возвещает о том, что вот-вот наступит Новый год. И какие ещё повороты судьбы меня ждут, знает только Бог.

Глава 21

Праздничные выходные пролетают быстро. Первую половину дня валяюсь дома, во вторую иду в кафе на подработку. Из Германии прилетает Настя, привозит угощения и сувениры.

Долго общаемся. Подруга рассказывает, что влюбилась в одного классного парня нашего возраста. Пока она в России, общаются по скайпу. На летние каникулы уедет к нему. Такой счастливой я её видела впервые. Искренняя радость за подругу переполняет моё сердце. Хоть кто-то счастлив.

За два дня до учебы Сорокина зовет прогуляться по торговому центру, купить новое платье ко дню рождения её отца. Охотно соглашаюсь развеяться. Хоть и равнодушна к шопингу, но лучше, чем куковать дома одной.

Настя примеряет кучу разных вещей, ища идеальное. Спустя несколько часов поиска, к моему великому счастью, находит зеленое расклешенное платье чуть выше колена с объемными рукавами. В нем она похожа на прекрасную ведьму с рыжими волосами.

— Насть, пойдем перекусим, — чуть ли не хнычу энергичной подруге, которая, наконец, нашла то, что нужно.

— Мак или KFC?

— Хочу гавайскую пиццу, — называю третий вариант.

Выходим из бутика и направляемся на третий этаж к ресторанному двору. Проходим мимо свадебного салона, как Настя вдруг уводит меня быстрее к эскалатору.

— Хей, что такое? — не понимаю, зачем она уносит меня, как торнадо.

— Да так, препода своего увидела, с которым в контрах, — пытается соврать подруга, но не замечает, как почесывает нос снизу. Всегда так делает, когда хочет скрыть правду.

— Не лги. Пойду сама посмотрю, — упрямства мне не занимать.

— Лучше не ходи, — предупреждает обеспокоенная Сорокина. Да что она там такое увидела? Но человеческая натура такова, что когда ей говорят: не делай, она обязательно это сделает.

— Заинтриговала, — её поведение начинает меня забавлять