Моя в наказание - Мария Анатольевна Акулова

Леша, как истинный стратег, быстро ловит, с чем из Керимовых сегодня нужно «работать» для достижения своей цели. Он убалтывает Сафи поехать в парк. Я против. Упираюсь руками и ногами. Придумываю несуществующие дела. Только про температуру собственного ребенка еще раз не вру. Леша, в отличие от Айдара, может прикоснуться к ее лбу и проверить.

Да и не выглядит она больной. Задорная. Игривая. Веселая. Энергии — хоть отбавляй. А меня снова топит в стыде. И перед ней, и перед ее отцом.

Заканчивается все тем, что я даже в ванную ухожу, оставив Лешу с Сафиком на кухне. Мне нужно продышаться. Сбавить градус паники и гадливости к себе. Неужели я на самом деле настолько ужасный человек, каким видит меня Айдар?

Интенсивно плещу в лицо водой. Немного прихожу в себя. А вернувшись, понимаю, что план, как мы проведем этот день, уже составлен.

— Анне, мы с Лешей едем в парк.

Сафи сообщает и идет в детскую одеваться. А я хлопаю ртом, глазами, злюсь, но в ответ на улыбку парня и разведенные в стороны руки, смягчаюсь.

Ладно. Так и будет. Смысл закатывать истерику и упираться, если Сафи это в радость, а мне не сложно?

Гадко только, что я так поступила с Айдаром.

Даже Аллаха не прошу, чтобы он меня простил, когда помогаю Сафи надеть любимый костюм с юбкой в горох и блузочкой с рюшами. В каштановые волосы вплетаю атласный изумрудный бант.

Сама одеваюсь быстро — в джинсы и футболку, связываю высокий хвост, но когда выхожу в коридор — дочь протестует.

— Мамуль, платьечко! — Топает ногой и требует. Леша и тут поддерживает.

— Платьечко, Аль…

Вздыхаю и подчиняюсь. Настоящая размазня.

Переодеваюсь, распускаю волосы, крашу губы, ресницы, наношу духи — на себя и на маленький любопытный детский носик.

Сафие хочется настоящих праздничных выходных. Она вьет меня, как веревку. Понимаю это и позволяю.

В местный парк развлечений мы едем на машине Леши. От предложения скататься в областной центр я отказываюсь категорически, хотя Сафи и была бы не против. Конечно, там Макдональдс, много огоньков, кондитерских, магазинов, каждая наша вылазка дарит дочке кучу впечатлений, но сегодня — точно нет.

С нашим счастьем встретим Салманова. Как буду объясняться — не представляю.

Леша пытается завести со мной разговор, пока едем, но я какая-то варенная. Только и могу, что «угукать». Сдавшись, он возвращается к болтливой Сафи, а я кручу в руках телефон.

То и дело открываю диалог с Айдаром. Несколько раз набирала: «Прости, я струсила, Сафи здорова, но не могу ей сказать, страшно», и удаляла.

Я могла бы признаться тому Айдару, который еще не записал меня во враги. А этому… Высмеет и сообщит, что это мои личные проблемы.

— Позвольте вас приподнять, владычица моего сердца… — когда мы выходим из машины, Лешка открывает заднюю дверь, отстегивает ремни, подмигивает моей дочери, берет ее подмышки и под звонкий смех спускает на асфальт.

Сафи тут же хватается за мою руку и крутит головой. По тому, как пальчики сжимаются и разжимаются, я понимаю, что малышка взволнована. Всё хочет.

— Вата, ма-а-ам… — Тычет в продавца сладкой ваты. — И коники! — дальше — в несчастного пони, который кроме жалости ничего не вызывает.

Я тоже, как этот пони, мне кажется. Какая-то обреченная и смирившаяся.

— На коника хочешь? — Леша готов стать для Сафи исполнителем желаний, но меня это царапает. Чувствую ревность не только за себя, но и за Айдара тоже.

Это он должен получать такие ее взгляды. Это он сегодня должен был отвезти нас в парк…

— Не надо, Леш, — прижимаю дочку к ногам и смотрю на Лешу, нахмурившись. — Идемте лучше поближе к аттракционам. На машинках покатаешься с ней?

Кивает. Сафи тоже.

* * *

Поначалу я сама же себе напоминаю оголенный провод — дергаюсь от громких звуков и резких движений. Нахожусь больше в себе, чем вовлечена в происходящее вокруг, но постепенно Леша меня все же разговаривает.

У Сафи в руках огромное облако сладкой ваты. В маленькой бисерной сумочке — подаренный киндер. Она уже покаталась на машинках и настреляла себе зайца в тире. Точнее стрелял-то Леша, но без ее вдохновения и поддержки… Ничего не было бы.

Они так искренне и так заразительно получают удовольствие от жизни, что в итоге даже меня отпускает.

Мой грех велик, конечно. Но я еще исправлюсь. А пока позволяю себе улыбнуться. Посмеяться над шуткой Леши.

С благодарностью принимаю такое же, как у дочери, только побольше, облако сладкой ваты.

Мы гуляем в парке несколько часов. Я слежу за дочкой и жду, когда попросится на ручки, а то и домой. Но она по-прежнему бодрая.

Вышагивает перед нами по вымощенной плиткой дорожке. Смотрит по сторонам. На нас — почти нет. Играет во взрослую.

Я улавливаю движение боковым зрением. Леша тянется рукой к моей руке. Гладит мизинцем мизинец. Обхватывает, ползет дальше по ладони. Это уже не впервые. И не впервые же я корчу из себя недотрогу.

Тянусь к волосам, заправляю их за ухо, улыбаюсь, а потом сжимаю ладонью локоть другой руки. Чтобы больше не пробовал.

Леша вздыхает. Еще и перед ним стыдно.

Посвистывает, смотрит перед собой, шагаем дальше нога в ногу. Я раз за разом про себя повторяю: я ничего не обещала. Я ничего не обещала. Ему. А не ему…

Щеки вспыхивают. Становится жарко. И я даже толком не знаю, почему.

Набравшись смелости, поворачиваю голову:

— Леш…

— М-м-м? — Парень дергает подбородком.

— Можно задать тебе вопрос, как юристу?

Улыбается. Бросает игривый взгляд. Уверена, что читаю его правильно: а расплатишься чем? На самом деле, надеюсь, что ничем. Хотя могу деньгами.

— Тебе все можно, Аль… За поцелуй…

Закатываю глаза и вздыхаю. Леша в ответ смеется. Я правда не знаю, когда ему надоест за мной вот так красиво, упорно и бессмысленно ухаживать.

Понимаю же, что ему от меня нужны не дурацкие поцелуи в щечку. Не девочка давно. Да и он…

Но сегодня согласна — поцелуй так поцелуй.

— А когда признается чье-то отцовство, проверяют документы… Матери?

Возросшее в разы волнение выдает ставший еще более отчетливым жар в лице. Но я не отступлю. Поздно.

Быстро смотрю на Сафи — она немного оторвалась, но окликать еще рано, потом на Лешу.

Он