Моя в наказание - Мария Анатольевна Акулова

Мой ребенок выбежал на проезжую часть. Мой ребенок. Значит, и вина моя.

Я подхожу к бывшему мужу и дочери на несколько десятков секунд позже, чем водитель отвернувшей машины.

Вклиниваюсь в уже начавшийся диалог.

— Это твой ребенок? — водитель к Айдару сразу на ты. Видно, что злой. Перенервничал тоже. Еще бы…

Я тянусь к дочери, хочу забрать, но торможу под быстрым, режущим взглядом Салманова.

Опускаю руки. Сердце бесится. Это что значит?

— Да, мой.

Айдар продолжает прижимать Сафи к себе, отвечая водителю. Я ловлю дочкин взгляд, она улыбается, а я качаю головой:

— Сафи-Сафи…

Смеется, опять тянет руки.

Я скольжу глазами обратно на мужчину-водителя.

— Так а следить кто будет? Вы думаете, я всегда мечтал присесть по чужой глупости?

— Не видела меня давно. Обрадовалась. Извини. Знаю, что неправы…

Я замираю и впитываю слова Айдара. Даже ушам своим не веря. Я напрочь забыла те времена, когда он был гибким. Умел трезво оценивать ситуацию и признавать свои или наши косяки, а не только давить на кровотачащие чужие.

Со мной он не такой. Передо мной извиняться ему не за что.

Сзади в меня врезается тело. На талию ложатся руки. Это Леша.

Меня трясет, толкает немного вперед, но сам Леша и придерживает.

На движение реагирует Айдар. Оглядывается на нас. По позе скользит. Я жмурюсь, чтобы просто не видеть, как пройдет мой новый расстрел.

Я не позволяла с собой такого, Айдар. И да, я ослушалась. Соврала. Под угрозу жизнь нашей дочери поставила.

— Так что, опеку вызываем, ментов? Пусть учат вас за ребенком следить? — Водитель плохо понял моего мужа. Очень плохо.

Я распахиваю глаза и шагаю в сторону, снимая с себя Лешины руки.

Лицо Айдара — каменное. Мне даже в профиль смотреть страшно. А под взглядом можно сморщиться до размеров сухого изюма. Я вижу, как водитель горбится. Даже отступает.

Зря он начал угрожать…

— Друг, ты тоже не усугубляй. Детей видишь? Где пешеходный переход видишь? — Айдар кивает себе за спину. Я тоже смотрю. Близко. Тут и выход из парка близко. Я бы ее поймала, побеги она через него. Просто крошке не терпелось поскорее увидеть своего Айдара. Она и сейчас гладит его. Не знаю, он чувствует или нет, но малышка с восторгом ведет по плечу. Шепчет что-то…

Страшно узнать, что.

Я чувствую себя какой-то пьяной. Слишком много информации. Всю не усваиваю. Реагируя на голос бывшего мужа, возвращаюсь к лицу водителя. Он уже не такой наглый. Сдулся.

Вот и я рядом с ним сдуваюсь.

— Ты уже должен был тормозить.

Айдар заключают, мужчина плотно сжимает губы.

— Детей позаводят, а воспитывать их…

Айдар выдыхает шумно, достает кошелек. Оттуда — пару купюр. Я не считаю, а вот взгляд водителя загорается.

В моей груди клокочет протест: как это? Платить человеку, который действительно уже тормозить должен был?! За что?

Но я молчу. Никому в нашем мире не нужна справедливость. Все просто решают вопросы.

— Моральная компенсация. С богом едь.

Айдар кивает на брошенную машину, за которой собралась очередь. Отворачивается от мужчины, но дочку с рук не опускает. По тому, как выглядит, я понимаю: ему хотелось не деньгами задобрить причастного, а размазать.

Мне тоже хотелось размазать. И его, и себя…

Айдар не смотрит на нас с Лешей. Сходит с дороги. Несколько собравшихся машин продолжают движение, а к Салманову руки протягивает уже Леша:

— Спасибо вам большое. Сколько мы должны? Давайте я Соню возьму…

Я стону про себя. Ну зачем ты это делаешь, господи? Какая Соня?

Айдар реагирует совсем не так, как ожидал младший Буткевич. Не с улыбкой передает «чужую» малышку, какого-то черта в его руки, а продолжает держать и долго смотрит. Внимательно. Мне кажется, что расчленяя.

— Щеку вытри.

Командует Леше и переводит взгляд на меня, наконец-то позволяя дочке крутить головой.

Я под землю готова провалиться, когда Леша послушно стирает ладонью с лица след моего блеска для губ.

Мороз пробирает до костей. Руки протягиваю уже я, паникуя и заталкивая бессмысленное желание оправдываться:

— Дай мне ее, пожалуйста. — Шепчу. Смотрю на Сафи. — Она испугалась, дай, пожалуйста…

— Вы знакомы, Аль? — Лешу сейчас и мне хочется прибить, крикнуть: «да при чем тут ты?», хотя он ни в чем не виноват. Это я мать. Я должна была сама под машину броситься, а ее достать. Я, а не Айдар.

— Это Айдар-р-р-р, Леша! — Вместо меня отвечает Сафи. У нее так ярко счастьем светятся глаза, что мне становится больно смотреть в лицо собственного ребенка. Захлебываюсь. — Нам с мамой его Аллах послал!

— Аллах послал? — Леша хмурится и переспрашивает у меня.

А что мне сказать? Что и кому мне сказать?

Решительно шагаю ближе к Салманову.

Сафи тянется ко мне ручками. Но не потому, что хочет. Просто я её прошу, а она меня любит.

Айдар все равно не отдает.

Собрав все силы в кулак, смотрю на него. Еле на ногах стою. Еле могу в глаза. А он уже всё может.

Адреналин наверняка точно так же бьет через край. Но свою точку выхода он отлично знает.

— Пожалуйста, Айдар…

Делаю еще одну попытку попросить. Он в ответ сжимает челюсти. Поднимает взгляд над моей головой — на Лешу. Насмотревшись, снова «дарит» мне.

Сердце разбивает его уверенное и безжалостное:

— Нет.

По глазами читаю: я тебе ее больше не доверю. Всё.

* * *

— Машина так заревела, мамуль, я испугалась, остановилась, а Айдар меня на руки подхватил и в сторону…

Свое приключение Сафие описывает очень красочно. Машет ручками, говорит громко, глаза — большие. Только дочка не представляет, какой страх мы пережили.

Я… И её отец.

Теперь мы втроем в его машине.

Пятью минутами ранее мне было сказано: «прощайся со своим ухажером, мы с Сафие ждем в машине».

Я оглушенной рыбой хлопала ртом и следила, как Айдар переходит через дорогу уже в положенном месте, так и не отдав мне дочь.

Бывший муж устроил Сафи на заднем, сам сел за руль.

— Аль, это кто? — я дернулась к Леше. Сначала готова была раскричаться, потом поняла: он ни в чем не виноват. Это я. Всё я. — Брат твой, что ли?

Покраснела, промямлила что-то невнятное, скомкано попрощалась и пошла следом за своими.

Села сзади. Рядом… С детским креслом.

Он успел купить его для Сафи. У меня сердце сжалось. Стало невыносимо стыдно.

Хорошее. Дорогое. Я себе такое позволить, конечно же, не могу.

Меня с головой затянуло в обстоятельства,