Однажды в полночь - Ли Фрида

— Подумала, что может ты захочешь спросить у меня про то, как прошли у меня эти дни и где я живу?

— Меня не интересуют твои похождения, — отмахнулась от меня она, словно мы не виделись с ней ни несколько дней, а всего пару часов.

— Похождения? — ухмыльнулась я. — А если я скажу тебе, что меня силой удерживал в своем доме мужик со странной репутацией?

Кухонные часы издали мерзкий звук оповещения и моя мать со спокойным лицом наполнила чашку свежезаваренным чаем, как всегда с двумя кусочками сахара. Села за стол напротив меня и сделала глоток.

Как можно быть такой равнодушной? К собственному ребенку?

— Оставь свои сказки для кого-то другого, Мия! Я устала от твоих выходок. Даже если ты сказала правду, то я уверена, что в этом ты сама виновата.

— Сама виновата?

— Да! Мия, неприятности случаются только с теми, кто сам на них нарывается.

Согласна, что я не была идеальным ребенком. Но все из-за пропасти, которая была между нами. Мне всегда нужны были взрослые руки, которые бы уберегли меня — маленькую девочку от этих неприятностей. Я хотела, чтобы она увидела, как я нуждаюсь в ней. Я хотела, чтобы она обхватила меня своими теплыми руками и заслонила от жестокого мира. Но вместо этого пропасть между нами с каждым годом становилась только больше. У меня всегда были от нее тайны, но только потому что она не понимала меня. Она не вела со мной беседы, как мать с дочерью, и даже просто не обнимала и не целовала.

Мелания Браун всегда была скупа на любовь и ласку, казалось словно у нее ничего никогда ко мне не было, кроме отвращения. Она кормила меня, одевала, но никогда не проявляла ко мне ничего большего. Хотя была одна эмоция — она стыдилась меня. Стыдилась моего звонкого смеха и любого проявления себя — моих синих волос в средней школе или отказ от учебы в университете.

Я еще раз взглянула на женщину, которая продолжила с холодным выражением лица пить свой любимый зеленый чай.

Иногда пропасть достигает такого размера, что уже нет смысла строить через нее мост…

— Где Люк? — холодно спросила я, не желая больше перекидываться пустыми словами.

— Зачем он тебе? Снова будешь просить у него денег? Оставь его в покое! В отличии от тебя мальчик пытается нормально строить свою жизнь. Он выучился и нашел хорошую работу.

Не сдержалась и нервно ухмыльнулась.

Несложно догадаться, что Люк — любимец моей матери. И это я поняла еще в раннем возрасте. Говорят, что младших детей любят больше, но наша семья стала исключением.

Мой брат Люк всегда получал пахлаву, даже когда хвалить его было не за что. Только я знала, что он не был таким идеальным, как наша мать его себе представляла.

А причиной всему этому были наши отцы. Отца Люка она вспоминала с улыбкой на лице, пусть и печальной, то от одного произнесенного вслух имени моего отца ее начинало лихорадить.

Это как нужно было ненавидеть человека, чтобы похоронить его для своей дочери?

— Зачем ты лгала мне? Зачем лгала столько времени? Почему не сказала раньше, что он жив? Почему я случайно это узнала? — не справилась я со своими эмоциями.

— А зачем? Для чего? Ты думаешь, что ты нужна ему? — ухмыльнулась моя мать. — Он ни разу не спросил как ты живешь все эти годы.

— Это потому что он даже не знает обо мне!

Моя мать закатила глаза и громко рассмеялась.

— Ты для этого сюда пришла? Ну тогда слушай! Он знал о том, что я была беременная, но все равно сбежал от меня. Я бросила мужа! Бросил всё ради него! А он оказался трусом. Никчемным трусом и сбежал, когда узнал, что я забеременела от него. Побоялся брать на себя ответственность!

Слезы градом покатились из моих глаз. Правда… Ну почему она всегда такая горькая и жестокая?

— Ты похожа на него. Словно его маленькая копия, — с особым отвращением прошипела она мне в лицо. — Такая же отрешенная от реальной жизни.

Моя мать оглядела меня с особым отвращением. Я никогда не чувствовала себя так отвратительно. Словно я была грязной для нее.

Зазвонил телефон, а я так и осталась сидеть каменным лицом. Я давно поняла, что мои слезы никого не трогают в этом доме, они лишь вызывают жестокую ухмылку.

— Привет, дорогой. Как твои дела? — затараторила моя мать.

Мне не составило особого труда понять, что это звонил Люк. Только с ним холодный голос Мелани Браун становился мягким и переполненный любовью.

— Отдай сюда!

Выхватила телефонную трубку из рук моей матери и закрылась от нее в ванной комнате.

— Мия? Мия, это ты? — услышала я голос брата.

— Люк! Куда ты пропал, Люк? — не смогла сдержать своей улыбки я, услышав его голос.

— Куда ты пропала? Это правда, что ты ушла из дома?

— Да…

— Проказница Мия! Меня не было всего неделю, а ты уже успела натворить дел! — рассмеялся мой брат. — Вся в меня!

— А что натворил ты, Люк?

Люк немного помолчал, а потом обратился ко мне шепотом:

— Слушай, ты должна помочь мне! Только матери ни единого слова. Обещаешь?

— Люк, во что ты опять впутался? — еле слышно произнесла я, прикрыв рот рукой.

— Так ты обещаешь мне? — снова повторил брат.

Я кивнула и почувствовала как Люк улыбнулся.

Есть между нами какая-то особая связь. Точно есть. И я не могу это описать словами.

— Ты должна пойти в мою квартиру и забрать там одну вещь. Только пообещай мне, что никто не узнает об этом.

— Обещаю…

— Под матрасом лежит маленькая флэшка. Забери ее себе. Как у меня появится возможность, я приеду и заберу ее.

От услышанного по спине пробежал холодок. Та самая флэшка, которую искал Алек. Та самая флэшка из-за которой он проник в квартиру.

— И будь аккуратна, Мия. Смотри, чтобы тебя никто не увидел. Я надеюсь на тебя, маленькая проказница!

Кто вам ближе всего? Половина людей ответит, что для них ближе всего родители, чуть меньше — вторая половинка. Для меня самым близким человеком стал мой брат и он в моем детстве заменил мне и мать, и отца. Именно он ходил разбираться с мальчишками, которые дразнили меня в школе, посещал родительские собрания вместо моей матери, чтобы мне не влетело. Поведение у меня всегда хромало. Он прикрывал меня, а я всегда его…

Открыть дверь в квартиру брата я решилась не сразу.