Кисло-сладкое - Татьяна Грачева

Соня поспешно закрыла сообщения. Пока Кирилл переодевался после душа, несколько раз набрала номер дочери, но ответом ей были длинные гудки.

– Не слышит, наверное.

Кирилл одернул задравшуюся на влажном теле футболку, и подмигнул.

– У меня подозрение, что у нее цветет любовь. С гитарой этой как сумасшедшая носится. Дерганая стала, не знаешь, чего ожидать.

– Да? Она всегда такая.

Телефон Сони просигналил входящим сообщением, почти сразу еще тремя.

Кирилл кивнул.

– Юля?

Соня включила мобильный и, неловко пряча экран, посмотрела, кто ей написал.

– Нет. Это по работе.

Телефон опять тренькнул два раза.

– Поздновато тебе по работе пишут, – возмутился Кирилл, – совести у некоторых нет. Если Юлька не ответит через пять минут, я начну её позорить и трезвонить друзьям.

Едва он договорил, как завибрировал телефон. Кирилл широко улыбнулся, продемонстрировав имя на входящем звонке. Поверх фотографии дочери, сделанной два года назад, ярко горела надпись «Юлька-Жулька».

– Легка на помине. Будто задницей чует, что начало подгорать. Потрясающая интуиция, – приложив телефон к уху, Кирилл направился к двери, на выходе из спальни оглянулся, – тебе чай сделать?

Соня заторможенно кивнула, продолжая прижимать мобильный экраном к груди. Юля нашлась. Она всегда находилась. Действительно чуяла задницей, когда нужно объявиться без последствий для себя. Соню огорошила другая мысль. Юля позвонила не ей, а Кириллу, хотя последним пропущенным был её звонок. Вроде мелочь, но именно она ярче любого откровенного признания говорила о том, что Юлька её ставит на второе место и доверяет отцу гораздо больше, чем ей.

Телефон снова пискнул, жалобно и тихо, будто она его слишком сильно прижала. Соня открыла переписку с Марком и прочитала лестницу из сообщений.

«Ты всегда была красивая, еще в школе».

«Но сейчас это ты, а не маска».

«Ладно. Не бери в голову».

«Просто хотел тебе написать. Я знаю, что ты замужем».

«Ничего не имел в виду. Просто, наверное, ностальгия по прошлому».

«Приятно было пообщаться».

«Пока, Соня».

Соня несколько раз прочитала семь сообщений, вернулась к началу переписки и снова рассмотрела фото чоппера. Руки уже не дрожали, её не трясло, наоборот, мышцы сковало онемением. Какая бессмысленная пустая беседа. Никто из них не написал того, что на самом деле тревожило. А может, Марка и не тревожило. Действительно ностальгия. Увидел её в ленте и написал. Всё-таки у них есть общее прошлое. Одиннадцатый класс, знакомые. Оба были новенькими, попали в незнакомую обстановку. Можно даже сказать, враждебную. Приходилось выживать в недружелюбной школе, бороться за место под солнцем и сражаться друг с другом, а еще доказывать всем, что золотая медаль даётся не за красивые глаза. Медаль едва не сорвалась, оба едва не загубили свое будущее.

Вряд ли он снова напишет. И не нужно. Абсолютно точно не стоит им общаться. «Пока, Соня» напоминало «прощай, Соня».

Ночью её мучили обрывки воспоминаний, видоизменённые причудливой фантазией в сумбурный сон с бессюжетным нагромождением небылиц. Встала она уставшая и разобранная, словно конструктор без важных деталей. Пожалуй, как и Юля, она хотела бы валяться в постели до самого обеда, спрятавшись от кусачей действительности под тёплым одеялом. Но её ждала работа и обязанности мамы.

Отложив телефон, Соня перевела взгляд на часы, хмуро покачала головой и, откинувшись на спинку стула, выкрикнула в коридор.

– Юля, в школу опоздаешь!

Тимур привстал.

– Дрыхнет. Схожу ее за ногу дёрну.

– Я сама.

– Давай я, – предложил Кирилл.

Соня решительно встала.

– Нет. Ты сейчас начнешь ее уговаривать, убеждать, она в итоге придумает новую болезнь, и ты сжалишься над ней. Оставишь дома. Я сама.

Соня прошла по коридору, следуя изгибам цветастого шарфа, будто по дорожке из хлебных крошек. Решительно толкнула дверь в спальню Юли. Оглядев сумрак в комнате, резко дернула штору. Бледное солнце лениво осветило углы и пристыженно ретировалось. Стало немного светлее, но неуютнее из-за дождя, скользящего по стеклу.

Соня включила свет.

– Вставай, до школы полчаса, ты даже позавтракать не успеешь.

Одеяло на кровати зашевелилось и засопело, но не приняло вертикальное положение. Соня дернула его за угол.

– Юль, сколько можно? Четверть только началась, а ты уже прогуливаешь.

– Я хочу спать, – пробурчала Юля, уткнувшись в подушку.

Соня прошлась по комнате, собирая разбросанные вещи.

– Все хотят спать, – она достала из шкафа форменную юбку, рубашку и положила на стул. – Юль, вставай.

– Я сегодня не иду в школу.

– Опять?

– Не хочу. Устала.

– Не нужно было допоздна гулять. Вставай сейчас же.

– Не-е-ет!

Соня остановилась рядом с кроватью, от бессильной злости сжала пальцы и стиснула зубы. Сев на край постели, несколько раз глубоко вдохнула. Возмущение кипело перцовой лавой, хотелось стащить Юлю с кровати, отругать и как следует встряхнуть, но вместо этого она отвернула край одеяла, нащупала лохматую макушку дочери и, наклонившись, принялась целовать куда придется. Пусть и на дочке будут янтарные следы, метки любви, а не злости.

Юля опешила, явно не ожидала такого поворота. Вцепилась в подушку и готовилась бороться за сон, но он схлынул сам собой, когда вместо криков случились поцелуи.

Наконец она выкрутилась и отодвинулась к спинке кровати.

– Мам, ты чё? Это что вообще такое было? Обслюнявила меня всю.

– Вставай, ты в школу опаздываешь.

Соня улыбнулась. Ей план сработал. Юлины щеки пестрели лимонно-шафрановыми всполохами, в глазах светилось недоумение и приглушенная радость.

– Да встаю уже. Лучше в следующий раз водой меня поливай. Нацеловала меня, как пухложопую ляльку.

Соня поднялась, бросила взгляд на гитару в кресле и, скрывая улыбку, вышла из комнаты. Дальнейшие события она предвидела и без способностей оракула. Естественно, на первый урок Юля опоздает, даже если не будет завтракать, а потом снова позвонит классная руководительница и будет сокрушаться, что Юля прогуливает и, если так будет продолжаться, им предстоит посетить очередное «чаепитие» у директора.

Соня резко остановилась посередине коридора. Господи! Она ведь так и не встретилась с учительницей. А это было две недели назад! Сейчас вытолкает дочь в школу, соберется на работу и обязательно позвонит, дело, может, и не срочное, но точно важное, раз классная руководительница хотела поговорить наедине.

Эту мысль Соня помнила еще около часа, а потом благополучно забыла.

После переписки с Марком прошло две недели, Соня реагировала на каждый сигнал телефона, вздрагивала и с нарочитой медлительностью заглядывала в инстаграм. Марк не писал и не лайкал её фото. Видимо, сказал все, что хотел. Признав этот факт, Соня испытала облегчение, а следом погрузилась в тоскливое состояние апатии. Зачем он вообще разбередил воспоминания?

Ноябрь дышал в спину сипло и промозгло, покусывал утренней изморозью, влажно облизывал затяжными